Главная > Опасная книга > К. Кеворкян. Опасная книга. I. Происхождение пропаганды

К. Кеворкян. Опасная книга. I. Происхождение пропаганды

Мы все подвержены в той или иной степени чужому влиянию. Это может быть мнение родителей, просмотренные нами новости или собственные рассуждения, когда мы, сами того не подозревая, приходим к выводам, к которым нас старательно подталкивали неизвестные доброжелатели.

Тысячи очень неглупых людей ежедневно работают над тем, что влиять на наше мнение – рекламисты, политологи, социологи…  Несть им числа! Но цель всегда конкретна – убедить нас в необходимости купить тот или иной товар, избрать некоего кандидата, заставить нас поверить в то, что путь, которым идет государство правильный и правители наши мудры.

Надо сказать, что представительская демократия, а именно в таком обществе мы живем, подразумевает в качестве методов воздействия на своих граждан обработку их сознания. Американские социологи П. Лазарсфельд и Р. Мертон, в частности, пишут: «Те, кто контролируют взгляды и убеждения в нашем обществе, прибегают меньше к физическому насилию и больше к массовому внушению. Радиопрограммы и реклама заменяют запугивание и насилие». Нынешняя пропаганда включает в себя искусное использование образов, лозунгов и символов, играет на наших предрассудках и эмоциях, а высшим пилотажем считается распространение какой-либо точки зрения таким образом, чтобы получатель этого обращения приходил к «добровольному» принятию продиктованной позиции, как если бы она была его собственной. А потому среди специалистов, занимающихся проблемой манипуляции сознанием, никогда не иссякнет страстный интерес к феномену нацистского государства, которое «всего лишь за двенадцать лет своего существования построило удивительно эффективную систему управления людьми, заслужило их бесконечную преданность и обратило эти факторы в реальные военные, политические и экономические успехи».

Однако ученые, как правило, либо погружаются в анализ информационных технологий режима, то есть обращаются к чисто внешней стороне вопроса, либо погружаются в глубины философии и психоанализа, пытаясь понять причины массового сумасшествия целого народа. В результате, мы получаем лишь обрывки сведений, которые сводятся в основном к конкретным обвинениям: концлагеря, национализм, жестокие убийства врагов и конкурентов, преследования евреев, бесноватый фюрер и т. д.  Но эти конкретные обвинения совершенно не объясняют, чем подкупил этот «бесноватый фюрер» такой рассудительный и осторожный народ, как немцы.

«Историк воссоздаст объективную картину в том случае, если проникнет в психологию людей, на которых ориентировались документы и с кем эти люди были косвенно связаны». Иначе говоря, для понимания феномена нацистской пропаганды нам необходимо рассмотреть ВЕСЬ комплекс жизни общества: его историю, культуру, образование, науку, искусство, все  то, что определяет нашу каждодневную жизнь.

Вряд ли такая задача под силу одному человеку, но и наша задача много скромнее: осмыслить — где существуют личные заслуги Гитлера / Геббельса в деле оболванивания масс, а что было заложено самой историей немецкого народа («Если целая страна допустила, чтобы ею правил тиран, вину за это нельзя возлагать на одного тирана», — сказал в разгар Второй мировой войны У. Черчилль). Но самое главное, мы должны определить актуальность тех достижений в сфере пропаганды и манипуляции сознанием, которые, по восторженному мнению специалистов, «следует считать выдающимися и не имеющими аналогов в мировой истории», как они используются сегодня и кто станет их следующей жертвой.

…В ноябре 1936 года в своей резиденции, что находилась высоко в Альпийских горах, Гитлер встретился с одним из самых влиятельных церковных иерархов Германии – кардиналом Фаульбахером. После окончания этой продолжительной и конфиденциальной беседы, оставшись среди своих, Гитлер долго молчал, глядя в окно, наблюдал за сгущавшимися сумерками. И, наконец, сказал: «Для меня существует две возможности: либо добиться полного осуществления своих планов, либо потерпеть неудачу. Добьюсь – стану одним из величайших истории, потерплю неудачу – буду отвергнут и проклят».

Как мы знаем из истории, фюрер проиграл битву и сегодня его имя является синонимом жестокости, геноцида, войны. Но была одна баталия, из которой Гитлер и его приспешники вышли победителями. Более того, их наследие с благодарностью принято потомками, им восхищаются и творчески развивают. Речь идет о сфере нацистской пропаганды.

  Для начала, давайте определимся самим термином «пропаганда» в понимании современных ученых. Итак, «Пропаганда – распространение политических, научных, философских и других идей в обществе с целью формирования у широких масс населения определенных взглядов. В более узком смысле – именно политических или идеологических идей».

           Значение пропаганды было осмыслено еще в глубокой древности. Так, в  древнекитайском «Трактате о военном искусстве» Сунь Цзы указывалось на важность психологической обработки противника и укрепления боевого духа собственных солдат. От пламенных речей Фемистокла в защиту родной Эллады от персов до «боговдохновенных» призывов отбить у сарацинов Святую землю, которые послужили началом Крестовых походов, — все это яркие примеры действенного пропагандистского воздействия на массы. Но рождение пропаганды в современном смысле этого слова можно отнести лишь к эпохе Реформации, точнее, предшествовавшей ей технологической революции в области распространения информации – изобретение печатного станка.

«Через полстолетия после своего появления книгопечатание становится все более важным орудием информационно-психологических войн. К 1500 году имелось более 1100 типографий в более чем 200 городах, было издано 36 тысяч книг различных названий общим тиражом в 12 миллионов экземпляров…  К началу реформации в 1517 году в Германии было издано 37 новых сочинений, 1523 уже 498».

         Острая политическая и идеологическая борьба той эпохи диктовала небывалый спрос на соответствующую литературу и  изобразительный ряд (те же гравюры часто имели пропагандистский характер и выпускались весьма крупными тиражами). В общем, начало Реформации – тот знаменитый день, когда Лютер прибил свои тезисы к дверям Виттенбергской церкви – можно было бы объявить днем рождения пропаганды, если бы не одно «но». Никакого хрестоматийного прибивания тезисов и прочих эффектных жестов не было – это всего лишь легенда, запущенная протестантскими реформаторами в тех же пропагандистских целях. На самом деле, как свидетельствует ученик Лютера Агрикола: «В 1517 году Лютер предложил к обсуждению по старинному университетскому обычаю в городе Виттенберге на Эльбе  несколько тезисов, но сделал это очень скромно, не желая кого-либо обвинить или очернить». Хотя сам факт появления этой пафосной легенды все-таки свидетельствует в пользу определенного дня рождения пропаганды.

        Но как бы то ни было, в целях борьбы с новой ересью «В период Тридцатилетней войны в Риме решили создать пропагандистский центр папства. Он возник 6 января 1622 года и назывался «Конгрегация распространения веры» (Congregatia propaganda de fide).  С этого начинает жизнь и сам термин пропаганда, от латинского propaganda  То есть,  по сути — пропаганда является средством сообщения «истины» невежественным людям.  В протестантских странах, как результат яростного противостояния и неприятия всего, идущего из папского Рима, само слово «пропаганда» приобрело отрицательное значение, но у католиков оно имеет дополнительный положительный оттенок (сходный с «образованием» или «проповедованием»). (распространять)». Так что, если вас спросят – можете блеснуть эрудицией:)

Результаты кровавой Тридцатилетней войны (когда погибло ¾ населения Чехии и 2/3 населения Германии) оказались определяющими для судеб Европы на многие столетия. Во-первых, Вестфальским миром была закреплена политическая раздробленность Германии, что существенно задержало ее становление как национального государства и обусловило перманентную борьбу за объединение ее земель вплоть до падения Берлинской стены.

Во-вторых, «на основе срединного географического положения у немецкого народа рано развились комплексы окруженности и необходимости обороны… Самым значительным наследием войны было травмирующее чувство незащищенности и глубоко запрятанный страх перед хаосом любого рода. В этом незабываемом историческом опыте берут свое начало такие необыкновенно содержательные для немецкого сознания категории как порядок, дисциплина и строгая самодисциплина, поклонение государству как сдерживателю зла». Чем-то этот мрачный опыт согласуется с теми выводами, которые сделал русский народ после эпохи Смутного времени.

       И, наконец, в-третьих, произошли важнейшие идеологические изменения – появился такой важнейший фактор как протестантская этика. «Вся метафизика, вся идеологическая подоснова Запада связана с кальвинистской идеей о предопределенности – Христос пошел на крест не за всех, а только за избранных. На этой идее строились потом все социальные и расовые доктрины». Психолог Э. Фромм указывал: «Человек, освободившийся от пут средневековой общинной жизни, страшился новой свободы, превратившей его в изолированный атом. Он нашел прибежище в новом идолопоклонстве крови и почве, к самым очевидным формам которого относятся национализм и расизм».

Осознание себя как единственных носителей истины до сих пор является определяющим для многих миллионов представителей западной цивилизации и этот тезис до сих пор является ареной ожесточенной политической  и пропагандистской войны.  А. Тойнби писал: «Расовое чувство, которое на Западе исходило в основном от западных переселенцев за границей, имеет также религиозные основания в тех слоях, которые придерживаются протестантских вероучений… Это было большим несчастьем для человечества, ибо протестантский темперамент, установки и поведение относительно других рас, как и во многих других жизненных вопросах в основном вдохновляется Ветхим заветом; а вопросе о расе изречения древнего сирийского пророка весьма прозрачны и крайне дики». Уже в ХVI столетии между католическими и протестантскими церковными деятелями случился крайне любопытный теологический спор об американских  индейцах. Католики установили, что «у индейцев есть душа», и они полноценные люди. Протестанты же считали, что индейцы – низший вид, т.к. они не способны освоить ценности рационального мышления, и, соответственно, на  них не распространялись права человека.

«Колонизация и необходимый для ее оправдания расизм (которого не существовало в средневековой Европе) заставили отойти от христианского представления о человеке. Пришлось позаимствовать идею «избранного народа», а затем дойти до расовой теории Гобино».  Впрочем, о графе де Гобино мы еще поговорим.

Войнами той эпохи рожден также используемый до сих пор тезис пропаганды, как обвинения другой стороны в претензиях на мировое господство (в ходе упомянутой Тридцатилетней войны – габсбургский и антигабсбургский блоки). Ну, и различные зверства, которые использует враждебная сторона для подавления инакомыслия — тот же мрачный миф об испанской инквизиции, которым искусно пользовались протестантские пропагандисты, дабы подорвать идеологическое влияние католической церкви. Хотя историки знают — именно в католических странах по решению Инквизиции «охота на ведьм» прекратилась на целое столетие раньше, чем в тех частях Европы, где победила Реформация. Однако в нашей памяти до сих пор сидят картинки из школьных учебников: злобные испанские инквизиторы и их несчастные младые жертвы. (Наглядный пример, как искусственно сформированная картина действительности внедряется в сознание отдельных индивидов с помощью книг, театральных представлений, кинофильмов передач телевидения и т.д.) (304)

После Тридцатилетней войны в Европе неуклонно начала возрастать роль Пруссии, настойчиво претендовавшей на роль объединителя распыленных Вестфальской системой германских земель, и буквально через сто лет при Фридрихе Великом это небольшое государство превратилось в одного из важнейших игроков на европейском континенте. «По мнению немецких историков, Фридрих II был первым германским императором (королем – авт.), создавшим настоящую пропагандистскую машину. Возможно, это еще одна из причин того, что этого исторического персонажа так любил Гитлер. Помимо того, что он регулярно публиковал статьи с разъяснением своей политики, он обязывал делать то же самое и своих влиятельных сановников. В своей работе «Главные принципы войны» он писал «Если война ведется в нейтральной стране, то главное заключается в том, чтобы завоевать доверие и дружбу населения…   Надо представлять неприятеля в самом черном виде и обвинять его во всяческих замыслах против страны».

Другой культовой фигурой эпохи Просвещения и современником Старого Фрица был Руссо. Тезис о «Природном равенстве» людей из книг Руссо перекочевал и в «Декларацию прав человека» французской революции, и в «Декларацию независимости» США и превратилось в неоспоримый символ веры вплоть до сегодняшнего дня.  Со всеми этими «Свобода, Равенство, Братство», начертанными на знаменах республиканской, а затем и наполеоновской Франции была разгромлена феодальная Европа, а амбициозная Пруссия на некоторое время почти потеряла свой государственной суверенитет.

Ее идеологическое возрождение было связано с именем немецкого философа Иоганна Готлиба Фихте. В 1807 году в Берлинском университете, где он возглавлял кафедру философии, Фихте стал читать свои знаменитые «Речи к немецкой  нации». Согласно этому учению, романские народы, в особенности французы, и евреи являются упадочническими расами и только германской нации дарована  возможность возродиться. Немецкий язык Фихте считал самым чистым и наиболее самобытным. Под руководством немцев начинается расцвет новой исторической эпохи. Этот квасной  (или шнапсовый?) патриотизм имел громадный успех у аудитории, носившей профессора в буквальном смысле на руках, и до сих пор «Речи» являются образцом патриотической фразеологии.

Освобождением от наполеоновского владычества Пруссия обязана не только гибели наполеоновской армии в России, но мощным подъемом национального движения в 1913 году – одним из наиболее мифологизированных периодов в немецкой истории. Недаром именно к этим патриотическим чувствам взывал Геббельс, закончив свою знаменитую речь о тотальной войне в феврале 1943 г. словами: «Вставай, народ, иди на бой и обрети свободу». Получивший в устах шефа пропаганды новую силу лозунг первоначально был призывом ко всем немцам во время освободительной войны 1813 года. Да, собственно, и последний кинофильм эпохи Третьего рейха, который вышел на экраны в апреле 1945 года – «Кольберг» — был из той же антинаполеоновской оперы.

После победы над наполеоновской Францией Пруссия, наряду с Россией и Австрией, стала одной из самых могущественных держав континентальной Европы, вплотную приблизившись к своей заветной цели — полному доминированию в германоязычном мире. А поскольку ХIХ век был веком науки, то и  изыски, облеченные в научную форму и дававшие пропагандистские обоснования для этих амбиций, не заставили себя долго ждать.

Фридрих Шлегель, немецкий ученый, который проявлял повышенный интерес к культурам Востока, нашел в индийских сказаниях упоминания о далеких северных землях, в частности, о священной горе Меру, которая располагалась в районе Северного полюса. Уже в 1819 году Шлегель ввел в научный обиход слово «ариец», которое являлось синонимом  этнической группы, в которую входили и германцы, и индийцы (индоевропейцы). Вообще-то, об арийцах говорил еще Геродот, но Шлегель значительно усилил смысл корня «ари», который он провозгласил этимологически родственным со словом «честь». Вследствие чего в общественном мнении  распространилось представление об арийцах как об аристократической расе господ.  И уже его ученик Христиан Лассен  сделал вывод, который навсегда закрепил идеологическое значение слова «ариец». Он противопоставил «комплексный талант арийцев» семитам, у которых отсутствовала гармония души, а иудейская религия сама по себе была эгоистичной и замкнутой.

То есть, как мы видим,  расизм и антисемитизм гитлеровского режима имеет глубокие и, можно сказать, научные корни. Национальное возрождение плюс имеющая мощный религиозный подтекст психология избранной нации – конечно, от всего этого еще очень далеко до крематориев и концлагерей, но обыденность и высокопарность научных рассуждений навсегда сохранятся в их фундаментах.  Научное племя породило новую породу убийц – убийцы убежденные в своей правоте самой наукой.  Кристофер Браунинг в своем исследовании «Совершенно нормальные люди» изучал мотивацию тех, кто принимал участие в массовых казнях в Польше, Украине и Прибалтике. Обнаруженные факты и свидетельства позволили ему сделать вывод о том, что каратели в большинстве своем были  «идейными преступниками». «Самое страшное в этике расизма — отнюдь не ее экстремизм, а ее будничность, не ее чудовищная жестокость, а ее возвышенный идеализм».

Но вернемся в ХIХ век, когда вся Европа увлеклась, как бы сейчас сказали, «национальным возрождением», то есть с наслаждением припала к вновь открытому источнику арийской духовности. А именно к фундаментальному труду графа Гобино «Очерк о неравенстве человеческих рас» (1853), которая еще больше углубила политическое значение слова «ариец». Цвет кожи служил для Гобино основанием для выделения трех основных рас: белой, желтой и черной. Внутри белой расы высшее место занимают «арийцы». В этом же труде Гобино впервые указал и на непосредственную связь между арийской и нордической расами.

            Мы так подробно останавливаемся на учении о расах и их наследственных качествах, поскольку оно является основополагающим для понимания государственной политики Третьего Рейха. Собственно, один из идеологов нацизма Вальтер Дарре в 1936 так прямо и сказал: «Признание факта наследования человеческих качеств – это суть национал-социализма». Так что модная наука генетика была «продажной девкой» не только империализма, но и нацизма – вот откуда у послевоенных советских руководителей была удивляющая нас сегодня глубочайшая неприязнь к этому импортному фрукту.

Итак, учение Руссо о равенстве и Гобино о неравенстве противостояли друг другу  в конце ХIХ — начале ХХ века. И здесь мы переходим к легендарной фигуре человека, ставшего живым  мостиком между Гобино и Гитлером. Хьюстон Стюарт Чемберлен — автор работы «Основы девятнадцатого века» (Вена, 1899). По его мнению, для объяснения сути ХIХ века, прежде всего требовалось установить, что было лучше современная ему цивилизация взяла из древности. Чемберлен утверждал, что были заимствованы три следующих явления: греческая философия и искусство, римское право и личность Иисуса. Наследовали достояние античности евреи, германцы («две чистые расы») и полукровки романского происхождения. Но лишь одни лишь германцы были достойны этого прекрасного наследия. Евреи сделались наследниками  римского расового хаоса; арийская же раса оказалась в ответе за духовное спасение человечества.

В момент написания своей эпохальной работы Чемберлен видел в «тевтонах» единственное надежду на спасение человечества. Причем, в  понятие  «тевтоны» Чемберлен включал, кроме германских народов, и кельтов и славян.  Но, конечно же, прежде всего немцев.

Его работы произвели фурор в Германии. Он стал личным другом кайзера Вильгельма II, женился на дочери великого немецкого композитора Рихарда Вагнера Еве, перебрался на постоянное место жительства Германию и, можно предположить,  не без  влияния его идей о высокой миссии германцев честолюбивый кайзер Вильгельм II ввязался в мировую войну.

Чемберлен был одним из первых всемирно известных интеллектуалов Германии, кто предсказал Гитлеру большое будущее. Будущий фюрер германского народа познакомился с престарелым Чемберленом в 1923 году. Хотя философ был болен и разочарован поражением Германии, его буквально потрясло красноречие молодого Адольфа. После долгого разговора наедине  с Гитлером  впервые за очень долгое время практически парализованный и изученный болезнью Чемберлен смог спокойно и глубоко заснуть. Позже он написал Гитлеру благодарственное письмо: «Я ожидал встретить фанатика, однако мое чувство говорит мне, что Гитлер – это нечто иное, нечто более творческое, и что он, несмотря на его ощутимую силу воли, не является человеком насилия. Теперь, — продолжает автор письма, — я, наконец, спокоен, и состояние моей души сразу переменилось. То, что Германия в  часы своей величайшей нужды рожает такого человека, как Гитлер, доказывает ее жизнеспособность».  (294)

А пока лучшие умы Германии осмысливали ее национальную судьбу и историческое предназначение, на другом конце земли, в Северной Америке, в Филадельфии в 1843 году неприметный молодой человек по имени Волни Палмер открыл первое рекламное агентство. Как правильно разместить рекламу, как максимально удачно продать продукт покупателю и множество других коммерческих вопросов стали объектом самого пристального внимания стремительно развивавшейся торговой нации. Уже в начале 1890-х в американских университетах начали появляться новые учебные курсы, называвшиеся «Принципы рекламы», «Умение продавать» и «Оптовая и розничная торговля». Были изданы академические учебники с названиями вроде «Реклама и ее психологические законы», «Психология в рекламе», и все они обещали научить искусству убеждения — по крайней мере применительно к рекламе и продажам.  То есть занимался вопросами, которые не слишком интересовали «высокодуховный» и презирающий американских выскочек Старый Свет. За что он вскоре и поплатился.

Странная вещь. Появляются новые приборы, технологии, навыки, но общий уровень знаний отдельного индивидуума неуклонно ползет вниз. Отсутствие привычки к чтению, серьезной музыке, а, порою (почему бы нет) к изысканной пище и винам, и многие другие признаки современной жизни массового человека – только внешняя сторона бездонного деинтеллектуализации общества. Современный человек разучился критически, самостоятельно мыслить. Сейчас идет тотальное оглупление всего человечества, и, что самое страшное, что в первую очередь в бездонную глупость скатывается и то, что называет себя элитой нации – интеллигенция. Носительница образования для последующих поколений сама себе снижает планку знаний, плодит невежд, взращенные ими самонадеянные невежды правят невежественными массами. Такое случалось и прежде, и приводило как к крушению государств, так и уничтожению правящих ими элит.

«Весьма наглядна в этом отношении история Первой мировой войны, когда неспособные правители – все эти Гогенцоллерны, Романовы, Габсбурги, перемешавшиеся между собой до вырождения — сначала угробили миллионы своих подданных, а затем и собственные империи. Они так и не поняли, что мир политики ныне неразрывно связан с миром информационным».

Информационное воздействие в годы 1-ой мировой стало одним из трех главных орудий войны (наряду с военным и экономическим воздействием на врага). Это сегодня очевидно, что противника дешевле и более безопасно разгромить морально, нежели на поле боя, а пропаганда является главным родом войск в любой войне; это сегодня мы на собственном опыте могли убедиться, что «пятая колонна» предателей является более действенными пропагандистами, нежели официальные пропагандисты противника. Но в начале ХХ века простая истина, что, поскольку ложь для обмана противника естественны в любой войне, то они профессионально необходимы и в  военной пропаганде, была выше понимания правителей дряхлых полуфеодальных империй.

           Передовые технологии западных союзников в информационной войне, на которые позже так жаловались и немецкие генералы, и ветеран первой мировой Адольф Гитлер, наглядно подтвердили наступление новой эпохи – власти общественного мнения, точнее, власти тех, кто умеет этим общественным мнением манипулировать.

«Оперировать истиной» — было основным принципом руководителя пропагандисткой машины союзников лорда Нортклифа. Оперирование, считал он, могло иметь шансы на успех, «если пропаганда задолго предшествует событиям реальной политики». Нортклиф был вхож в правительство, общался с самим премьером, был в курсе всех его политических предположений.  А это в свою очередь помогало планировать долгосрочные проекты: «Пропаганда должна расчистить путь политике и формировать общественное мнение незаметным образом».  (101)

Принципиально новым в пропаганде западных союзников представляется то, что она стремилась не  только произвести угнетающее моральное впечатление на германскую армию и народ – подобные схемы очевидны и использовались в войнах почти всегда. Но всеобъемлющий охват тем  для пропаганды, неожиданность технологических приемов, работа с общественным мнением всего мира через средства массовой информации – все это было революцией в сфере воздействия на массовое сознание. Немцев старались знакомить  с преимуществами военного положения союзников, с громадным превосходством их военных запасов, с их научными открытиями. Одновременно перед немцами западные пропагандисты рисовали радужную картину того, что будет представлять мир после войны; при помощи пропаганды немцам внушалось, что в тот же самый момент, когда они избавятся от своего правительства, союзники предоставят им широкую возможность возрождения и нового государственного строительства. Что им нечего опасаться разрушения и уничтожения державы, что война велась лишь против кайзера и правящего дома Германии, но не против германского народа. Разве что в объединенную Европу не зазывали.

Конечно, это не могло не отражаться и на действующей армии, как немецкой, так и австрийской. Во время наступления при Пиаве австриякам пришлось даже выделить пулеметные отряды для предупреждения массового дезертирства. Так что рассказы о Сталине, впервые применившим такую драконовскую меру как заградотряды для поддержания воинской дисциплины – не более, чем байки. Во время этого наступления  среди чехословацких отрядов началось восстание. Оно было немедленно и жестко подавлено немцами и венграми, и об этом кровавом инциденте все участвовавшие в нем стороны помнили весьма долго. К слову сказать, во время Первой мировой войны пропаганда широко использовала также и исторический материал, для чего историки и журналисты придавали событиям прошлого ту или иную окраску, а то и просто фальсифицировали события пошлого в соответствии с требованиями момента.

В числе прочих отличался этим и популярный итальянский журналист Бенито Муссолини, редактор газеты «Пополо д,Италия». Оппонируя своим противникам, Муссолини разработал очень эффектный публицистический стиль, энергичный и язвительный, способный прикрыть слабость любого аргумента. Стиль, который он рекомендовал все журналистам, должен быть всегда «волнующим» и «взрывным». И многие, как мы знаем, до сих пор этим пользуются, поскольку воинствующий патриотизм всегда в цене. Тот же Муссолини к концу 1917 года увеличил тираж своей газеты до 60 000 экземпляров,  получил множество заказов на рекламу, и это увеличило доход газеты почти в 8 раз.

Информационная война Германией была проиграна. Фактически руководивший в тот период немецкой армией генерал Людендорф писал: «Армия не нашла себе союзника в лице сильной, идущей из глубины страны пропаганды. Одерживая победы на полях сражений, Германия оказалась бессильной в борьбе с психикой неприятельских народов…» Порою мысли немецкого служаки напрямую перекликают с директивами лорда Нортклифа: «Хорошо поставленная пропаганда должна далеко обгонять развитие политических событий. Она должна расчищать дорогу для политики и подготовлять общественное мнение незаметно для него самого. Прежде чем политические намерения превратятся в действия, надо убедить мир в их необходимости и моральной оправданности». Спустя полтора десятка лет после вышеописанных событий ему с горечью вторил Йозеф Геббельс: «Английская пропаганда обратила против нас весь мир. Никто не думал, что они способны на это. Эксперты считают их планирование и исполнение блестящим. Английская пропаганда была ограничена несколькими главными девизами. С дьявольской порочностью они систематически распространялись по всему миру и вбивались в мозги миллионам людей. И, в конце концов, они стали беззащитной жертвой массового гипноза… Англия распространяла по миру действительно всего несколько девизов. Они говорили об отрубленных руках детей, выколотых глазах, изнасилованных женщинах и пытках стариков… Долгие годы анти-Германской пропагандистской компании убедили весь мир, что немцы – это нация варваров, нецивилизованных и бесчеловечных, и что моральная и культурная обязанность всего остального населения Земли – уничтожить Германию и сломить ее мощь. Только тогда в мире воцарится мир и дружба. Это сделало для всего мира легким присоединение к Англии в ее битве с Германией.

14 августа 1918 года Верховное командование германской армии дало знать императору, что оно не может надеяться «сломить боевой дух наших противников с помощью оружия» (из письма генерала Людендорфа кайзеру Вильгельму П). Чтобы обеспечить упорядоченное отступление Людендорф настаивал на перемирии.  Немецкий генералитет сознательно скрывал от немцев военный аспект поражения, что дало позже возможность переложить ответственность на «внутреннего врага», якобы ударившего армии в спину. Однако, если следовать истине, сначала был келейный факт признания военного поражения и только потом наступил хаос в самой Германии — ноябрьская революция, отречение кайзера и создание так называемой Веймарской республики.  Но широкие массы о письме генерала кайзеру естественно ничего не знали. Более того, многие немецкие патриоты были искренне убеждены, что их выстраданную победу украли и державе срочно нужен спаситель, который избавит нацию от незаслуженного унижения. Что необходим «Фюрер» (Вождь), и он скоро появится как мессия. Наиболее экзальтированные представляли его неким воплощением мистического Рыцаря со знаменитой гравюры Альбрехта Дюрера «Рыцарь, Смерть и Дьявол».

Одним из выброшенных на обочину жизни взрывной волной ноябрьской революции был молодой фронтовик, неоднократно отмеченный за храбрость наградами за храбрость, художник-любитель, свежеиспеченный инструктор по  пропаганде Адольф Гитлер. Он уже поднаторел в публичных выступлениях (правда, только в пределах родной казармы), однако, по его словам, прекрасно понимал «какие гигантские результаты может дать правильно поставленная пропаганда… Пропаганда является тем же орудием борьбы, а в руках знатока этого дела – самым страшным из орудий».

И он был готов к его применению.

Источник

VN:F [1.9.22_1171]
Рейтинг: 3.0/10 (1 vote cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Рейтинг: 0 (from 0 votes)
К. Кеворкян. Опасная книга. I. Происхождение пропаганды, 3.0 out of 10 based on 1 rating
  1. Пока что нет комментариев.
  1. Пока что нет уведомлений.


:D :-) :( :o :mrgreen: 8O :? 8) :lol: :x :P :oops: :cry: :evil: :twisted: :roll: :wink: :!: :?: :idea: :arrow: :|