Главная > Опасная книга > К. Кеворкян. Опасная книга. IV. Работа по формированию системы. Поджог рейхстага

К. Кеворкян. Опасная книга. IV. Работа по формированию системы. Поджог рейхстага

Уже через несколько часов после назначения Гитлером канцлером немецких два диктора, обращаясь к 20-миллионной германской радиоаудитории, описывали факельное шествие в Берлине, которое организовал Геббельс.

Задыхаясь от восторга, подобно спортивным комментаторам они сообщали: «Крики «Ура!» раздаются снова и снова. Адольф Гитлер стоит у окна. Его оторвали от работы. Лицо Гитлера серьезно, но в его выражении не читается самодовольства победителя. И все же его глаза сияют при виде пробуждающейся Германии, при виде этого моря людей из всех слоев общества… Хотелось бы, чтобы наши слушатели хоть немного почувствовали эту атмосферу этого грандиозного зрелища». (50)

Энтузиазм, сопровождавший приход Гитлера к власти и сегодня, вызывает тревогу и недоумение у любого мыслящего человека. Ибо его триумф перечеркивает все попытки выдать этот захват власти за несчастный случай в истории, комедию интриг или мрачный заговор. Победа сил, декларировавших себя как патриотические, давала народу надежду на выход из затяжного кризиса; люди радовались и наступившей определенности, и тому, что страна избежала гражданской войны. Гитлер, в свою очередь, не замедлил принять величественную позу миротворца и объединителя нации.

По его личному указанию известному своими выходками штурмовику Майковскому, который, возвращаясь с исторического факельного шествия 30 января, был убит неизвестными, были возданы почести вместе с погибшим в ту же ночь сотрудником полиции Цаурицем. Их похороны стали первым государственным актом третьего рейха. Гробы с телами погибшего полицейского, который был католиком и левым, и штурмфюрера, нарушителя закона и безбожника, были установлены в Лютеровском соборе (несмотря на протесты церковников), и бывший кронпринц (сын последнего кайзера) возложил к их гробам венки.

Далее события развивались с головокружительной скоростью. Три записи в дневнике Геббельса в течение февраля 1933 года последовательно передают этапы перехода власти к нацистам: от обретения рычагов управления до уничтожения оппозиции. Всего один месяц!

«Теперь легко вести борьбу, поскольку все средства государства в нашем распоряжении. Радио и пресса подчиняются нам» (3.2.1933) Органы коммунистической и социал-демократической печати, «которые доставляли нам столько неприятностей, одним ударом сметены с берлинских улиц. Это успокаивает и проливает бальзам на душу» (15.2.1933). И, наконец — «Рейхстаг горит!.. Теперь надо действовать. Геринг немедленно запрещает всю коммунистическую и социал-демократическую прессу. Коммунистические функционеры будут ночью арестованы» (27.2.1933).

В последнем случае речь идет о знаменитом поджоге здания Рейхстага, который нацисты использовали для расправы со своими политическими противниками. Гитлер лично занимался тем, чтобы пропагандистская кампания в прессе носила с самого начала четко выраженный антикоммунистический характер: «В полночь я проводил Гитлера в редакцию «Фёлькишер беобахтер», — писал в своих мемуарах Генрих Гофман. — В кабинетах было пусто. Единственный автор передовиц, оказавшийся на месте, сидел в корректорской. Когда Гитлер вошел, он на скорую руку набрасывал статью о пожаре, чтобы поместить ее на странице местных новостей. Гитлер рассвирепел: «Такое событие должно идти на первой полосе! – крикнул он. – Неужели ваше журналистское чутье вам этого не подсказало?» Гитлер швырнул шинель и фуражку на стул, быстро подошел к письменному столу и набросал передовицу под самым что ни на есть провокационным заголовком: «Коммунисты поджигают рейхстаг».

Современные историки считают поджог рейхстага инспирированным самими нацистами для того, чтобы получить повод развязать в стране массовый террор. Так это или нет, но в любом случае инцидент был использован новой властью на все сто. Доктрина превращения страха в оружие власти принадлежит якобинцам, и подробно изложена в сочинениях Марата. Для создания массового страха государство должно пойти на разрушение собственного образа как гаранта права. И тот же Марат сформулировал другой важнейший тезис: для завоевания или удержания власти путем устрашения общества (что и есть смысл слова «террор») необходимо создать обстановку массовой истерии. Если лишить массу ее лидера, она становится легкоуправляемой, и потому обезглавливание оппозиции, как правило, парализует сопротивление. Во времена Великой Французской революции понятие «обезглавливание» имело самый прямой смысл. Но и нацисты недалеко ушли вперед.

После налета на штаб-квартиру коммунистов в «Доме Либкнехта» в Берлине Геринг в качестве министра внутренних дел Пруссии издал сенсационное коммюнике о «множестве обнаруженных там разоблачающих материалов, касающихся планов по организации мировой революции». Связь врагов внутренних с врагами внешними всегда является неубиенным козырем во внешнеполитической игре. Средства массовой информации, направляемые Геббельсом, немедленно подхватили горящую тему. Они быстро довели население Германии до массового психоза — никогда ощущение коммунистической угрозы было столь осязаемым. Жильцы домов даже организовывали дежурства в страхе перед предстоящими грабежами, а крестьяне выставляли охрану у колодцев и родников, боясь, что их отравят. Хотя истинная опасность для общества таилась, конечно же, в другом, — расправой с действующей оппозицией. После поджога рейхстага в феврале 1933 года, было арестовано почти 4000 функционеров Компартии и запрещены все ее печатные издания. (247)

Уже 28.2.1933, вместе с постановлением по поводу поджога рейхстага (Чрезвычайный декрет «О защите народа и государства») Рейхстагом было принято постановление «Против измены Немецкому народу и действий, представляющих собой государственную измену», которое стало важнейшей основой системы господства национал-социалистов, и заменяло правовое государство постоянным чрезвычайным положением. А параграф 3 данного закона определял как «преступление против страны» даже распространение новостей, уже известных за границей (не меньше трех месяцев тюрьмы), поскольку они «могли бы нанести вред благополучию рейха». Это означало подавление внутри страны нежелательной информации, распространение которой нельзя было предотвратить за границей. Таким образом, путь к безграничному влиянию государственной пропаганды на умы был открыт.
К марту нацистский переворот по терминологии немецких пропагандистов превратился в «национальную революцию». Английский репортер рассуждал о воздействии, которое оказывают на общественное сознание подобные терминологические нюансы. С точки зрения нормальной политической жизни, нацистский террор ужасал. Как пример можно привести т.н. «Кеппениннгские убийства» — резню коммунистов в рабочем пригороде Берлина Кеппенинге. «Там заставляли коммунистов и членов «Рейхсбаннера» — социал-демократов пить серную кислоту, одну из жертв поджарили на открытом огне, других зверски избивали плетьми, а потом приставляли к стенке». В Кеппенинге было убито 30 антифашистов. «Но стоит нам принять к сведению, что все происходившее в Германии в течение нескольких последних недель — не что иное, как национальная революция, как мы должны будем признать, что к этой ситуации не применимы нормальные стандарты политической и парламентской жизни», — последовал глубокомысленный вывод английского журналиста.

Понятно, что коль речь шла о «революции», действия, которые в обычное время считаются преступлением, теперь выглядели, как неизбежные крайности в целом достаточно умело организованной и бескровной революции, поддержанной народом. Подмена понятий до сих пор является одним из любимейших приемов СМИ. Назвать группу террористов, захвативших театр с сотнями людей, «повстанцами» — и смысл сообщения изменен.
Кроме слова «революция», излюбленным определением нацистов для своей политической силы было слово «Движение». Филолог Виктор Клемперер обратил внимание, что понятие «Движение» настолько составляет суть нацизма, что он сам называет себя «Движением», а город Мюнхен, где он зародился, именует «столицей Движения». «Буря (Sturm) – это как бы его первое и последнее слово: начали с образования штурмовых отрядов SA (Sturmabteilungen), а заканчивают фольксштурмом (народным ополчением) – в буквальном смысле близким народу вариантом ландштурма времен войны с Наполеоном (1813). В войсках SS было свое кавалерийское подразделение Reitersturm, в сухопутных войсках свои штурмовые части и штурмовые орудия, антиеврейская газета называется «Штюрмер». «Ударные операции» – вот первые героические подвиги SA, а газета Геббельса называется «Атака» («Angriff»). Война должна быть молниеносной (Blitzkrieg)». Рассуждения может быть и отвлеченные, но, наряду со словом «революция», свидетельствующие о внутреннем динамизме, идеологии перемен которую вполне осознано лидеры национал-социализма пытались привить своим сторонникам. Во многом, именно сущностным динамизмом, сумасшедшей скоростью свершений и объясняется тот удивительный факт, что всего за десять с лишним лет нацизм оставил столь глубокий след в истории.

В марте 1933 по факту избрания нового состава рейхстага (после проведенных внеочередных выборов) был принят «Закон о ликвидации бедственного положения народа и государства», состоявший всего из нескольких пунктов. За правительством было закреплено право принимать законы без одобрения парламентом (ст.1). Законы эти могут не соответствовать конституции (ст.2). Канцлер может сам разрабатывать законы и вносить и на одобрение правительства, и они вступали в силу на следующий день после утверждения (ст.3). Договоры с иностранными государствами не подлежат ратификации парламентом (ст. 4). Срок действия закона на четыре года – до 1 апреля 1937 (ст.5) , а Закон о предательстве от 21.3.1933 следил за тем, чтобы даже устная критика нового режима подпадала под наказание (тюрьма, в тяжелых случаях – каторжная) (221) Позже -концентрационный лагерь. Например, «главным» концлагерем в Мюнхене стал концлагерь в Дахау, который разместился в бывших корпусах фабрики по производству пороха. Дахау – первый гитлеровский, так сказать, «официальный» и показательный концлагерь.

Еще первом заседании коалиционного правительства Гитлер сказал, что нельзя запретить коммунистическую партию, ибо она насчитывает 6 миллионов сторонников. Однако до 1934 властями было арестовано 60 тысяч коммунистов, из них за первые два года диктатуры было убито 2000 человек. Естественно, первейший удар был нанесен по тем, кто могли дать вооруженный отпор режиму — Ротфронткемпфербунду (Союз борцов Красного фронта). Это были военизированные отряды коммунистической партии Германии в период Веймарской республики. Они участвовали в многочисленных уличных схватках с нацистскими штурмовиками из СА (некоторые отряды проходили подготовку под руководством советских инструкторов). Лозунгом союза был: «Бей фашистов, где бы ты не встретил их!». Еще 1 февраля 1933 (т.е после прихода Гитлера к власти) гамбургское отделение союза даже выступило с призывом к вооруженным силам: «Не далек тот день, когда наша победоносная Красная армия, которой не требуется защита полиции, с оружием в руках уничтожит смертельных врагов рабочего класса ко всем чертям!». Указом от 24 марта 1933 Коммунистическая партия Германии и ее вооруженные формирования были запрещены и вскоре прекратили свое существование. Репрессии продолжались и в последующие годы. К примеру, в 1936 было арестовано еще 11 687 коммунистов и 1374 социал-демократа, в 1937 – 8068 коммунистов и 733 социал–демократа. Многие из них были убиты. За 12 лет диктатуры из 300 тыс. членов КПГ 130 тыс. подверглось преследованиям.

Вернемся, однако, к упомянутым двумя абзацами выше выборам в рейхстаг, которые состоялись 5 марта 1933 года и уже без участия коммунистов. Явка избирателей достигла рекордных 89%, однако, несмотря на запугивание и цензуру, менее половины избирателей проголосовали за нацистов (43,9%) После выборов Геббельс самоуверенно записал в своем дневнике: «Первые результаты… Но что значат теперь цифры. Мы господа и в Рейхе и в Пруссии… Это тем более приятно, что у нас теперь есть возможность выступить против сепаратистского федерализма» (5.3.1933) Как видим и тогда уже федерализм в устах некоторых политиков являлся словом ругательным.
Однако Гитлер результатами выборов был удивлен и раздосадован. И тем не менее заголовки газет 6 марта провозглашали «С Адольфом Гитлером в Третий Рейх! Наша невероятная победа! Великий триумф!». Считая националистов (согласившихся поддержать Гитлера), чуть более половины всех избирателей (51,8%) проголосовали за нацистский режим. Стало понятно, что, используя демократические механизмы, долго удерживать власть режиму не удастся. Начался энергичные прессинг на другие партии, с целью добиться их ликвидации.

22 июня 1933 Гитлер заявил о роспуске социал-демократической партии и ее юношеской организации «Соколы». После запрещения СДПГ полиция заняла помещения, принадлежавшие Немецкой национальной партии – партнера НСДАП по правительственной коалиции. Все ее местные организации были закрыты, имущество конфисковано. Лидеры ННП поняли «намек»: 27 июня они заявили о самороспуске. На следующий день их примеру последовали руководители Немецкой государственной партии. В начале июля эпидемия «самороспусков» распространилась на все остальные буржуазные партии. 
Параллельно с этим штурмовики грабили квартиры, разбойничали, в отдельных случаях отряды СА занимались дикой торговлей людьми, отпуская политических противников на свободу за высокий выкуп. А в покорной прессе этих насильников и убийц подобострастно именовали не иначе, как «коричневое воинство».

Однако, если людоедский террор против коммунистов встречал одобрение среди представителей пресловутого среднего класса в Германии и за рубежом, то антисемитские выходки штурмовиков вызвали другое к себе отношение. Во всем мире СМИ весьма снисходительно трактовали тему репрессий против левых, но участившиеся нападения на евреев вызвали к себе отношение на грани международных санкций. Показательна в этом отношении статья, занявшая целую полосу в номере «Дейли Экспресс» от 24 марта 1933 г., т.е. всего после 7 недель пребывания Гитлера у власти, «Иудея объявляет войну Германии». Речь шла об объявлении полного бойкота Германии. (254) Чтобы избежать подобного развития событий финансист Ялмар Шахт был вынужден встретиться с влиятельными евреями в Нью-Йорке, а Геринг принес свои извинения ведущему объединению немецких евреев.
Для изучения общественного мнения в 1933 году были проведены социологические исследования и вскоре стало очевидным, что большинство немцев осуждают незаконные нападения на евреев. Да и после поджога Рейхстага, в результате сопротивления со стороны Гинденбурга и рейхсминистра юстиции, Гитлеру пришлось позволить расследованию и судебной процедуре идти своим чередом, что закончилось, как мы помним, оправданием обвиненного в организации поджога болгарского коммуниста Георга Димитрова.

И тем не менее, решающий перелом произошел довольно быстро. «Патриотическая» интеллигенция, считавшей себя хранительницей национальных святынь, которые преступно попирались космополитическим обществом, воспряла духом и решительно стала на сторону нового режима. Через несколько недель после прихода нацистов к власти, в свой книге, названной “Курфюрстендам”, глашатай этих кругов Фридрих Гусонг, не в силах сдерживать себя, воскликнул: «Случилось чудо. Их больше нет… Они претендовали, что являются германским Духом, германской культурой, германским настоящим и германским будущим. Они представляли Германию перед всем миром, они говорили от ее имени. Все остальное было греховная, низкая, жалкая поделка, отвратительное мещанство. Они всегда сидели в первом ряду. Они присуждали рыцарские титулы духа и европейства. Нерешенных проблем для них не существовало. Они “создавали” себя и других. Кто бы им ни служил, его успех был гарантирован. Он появлялся на их сценах, печатался в их журналах, будучи рекламирован по всему миру, его товар рекомендовался, независимо был ли то сыр или относительность, патентованное лекарство или права человека, демократия или большевизм, пропаганда за аборт или против юридической системы, дурная негритянская музыка или танцы нагишом. Другими словами, никогда не существовала более наглая диктатура, чем диктатура демократической интеллигенции и Zivilisalions-lileraten». (136-137)

Одновременно начался скачкообразный рост числа членов НСДАП. Еще в «Майн Камф» Гитлер предупреждал: «Самой большой опасностью для Движения является чрезмерно быстрый, ненормальный рост числа членов организации. Пока данному движению приходится вести тяжелую борьбу, трусливые и эгоистические элементы старательно избегают его. Но когда победа движения стала фактом или когда близость победы становится уже вполне очевидной, в ряды его организации спешат все».

Борясь с массовым наплывом желающих, заместитель фюрера Гесс 26.06.1933 издал постановление о двухгодичном испытательном сроке для новых членов, которые на это время получали только членскую карточку, а не партийный билет; они также не имели права носить коричневую рубашку (лишнее подтверждение значения внешней атрибутики в понимании нацистов). По истечению этого срока в 1935 году мы обнаруживаем, что от общего числа партийцев — 20% являлись чиновниками, 30% — учителями, служащими — 12% и 15% — владельцами собственных предприятий. Всего в НСДАП состояло 7,3% трудоспособного населения, объединенного строгой партийной дисциплиной. Партия действительно стала правящей.

Источник

VN:F [1.9.22_1171]
Рейтинг: 0.0/10 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Рейтинг: 0 (from 0 votes)
  1. Пока что нет комментариев.
  1. Пока что нет уведомлений.


:D :-) :( :o :mrgreen: 8O :? 8) :lol: :x :P :oops: :cry: :evil: :twisted: :roll: :wink: :!: :?: :idea: :arrow: :|