Главная > Опасная книга > К. Кеворкян. Опасная книга. XIV. Экономическое возрождение

К. Кеворкян. Опасная книга. XIV. Экономическое возрождение

Пропаганда – это не самоцель, но орудие достижения политических целей. А политика, как говаривал классик, концентрированное воплощение экономики.

Приход Гитлера к власти, несмотря на его изобретательность, несмотря на глубоко национальные корни предрассудков, на которые он опирался, вряд ли мог стать явью, если бы не трагическая экономическая ситуация в Германии в 20-х годах ХХ века. «Хозяйственный кризис, безработица, страх перед будущим, пришибленное судьбой поколение» — так горько описывал Геббельс жизнь миллионов своих ровесников.(49) Рано или поздно этот порох должен был взорваться.
После краха 1929 года, ради защиты своих экономических интересов крупный капитал дал Гитлеру по-настоящему большие деньги для его боевой и напористой партии. Экономическая катастрофа содействовала резкому взлету популярности идей национал-социализма; и именно в сфере экономики в первую очередь люди ждали от новой власти чуда – то есть того, что обещала им все прошедшие годы партийная пропаганда. 
К 1930 году вокруг Гитлера сгруппировались влиятельные промышленники, которые поддерживали, субсидировали и консультировали верхушку нацистской партии: Фриц Тиссен, Эмиль Кирдорф, Альфред Гугенберг и др. Тиссен в своих мемуарах емко определил сверхзадачу, которую поставили перед собой эти люди: «После 1930 года надежды немецкой промышленности можно было сформулировать одной фразой: «Здоровая экономика в сильном государстве». (47)
После прихода нацистов к власти в июле 1933 года был создан централизованный орган — Генеральный совет германской экономики. В его состав входили представители ведущих компаний, имена которых до сих пор на слуху: Крупп, Бош, Сименс, Тиссен и др. Вся экономика Германии была разделена на имперские группы: группы промышленности, ремесла, торговли, банков, страхования и энергетики. Параллельно с этим, сохранялась и территориальная структура в управлении хозяйством. Были образованы «хозяйственные округа», которыми управляли «окружные группы». (221)
Нельзя отрицать усиления вмешательства государства в экономику страны в период нацистского господства, но следует отметить и усиление вмешательства промышленников во все государственные дела, касавшиеся экономической политики. Был также принят Декрет о принципе фюрерства в промышленности, из которого явствовало, что рабочие и служащие обязаны были выполнять приказы «командира предприятия», который, как правило, являлся его владельцем. А в 1935 году нацисты ввели систему трудовых книжек, что обеспечивало не только точный учет всех работающих людей, но и ужесточало контроль за работниками. Таким образом, Гитлер не просто сохранил сословие германских менеджеров, но и заставил его работать на себя. Финансово фирмы процветали и приходили в упадок точно в соответствии со степенью, в которой выполняли указания совета экономики, спускавшиеся к ним по исполнительной вертикали. Например, с июня 1934 каждый предприниматель был обязан четыре раза в год передавать на благотворительные цели минимум 5 промилей (тысячных долей) от суммы доходов, полученных в предшествующем году.
В свою очередь, руководитель гитлеровской экономики Ялмар Шахт, стремясь придать инвесторам уверенность, зафиксировал низкие процентные ставки по кредитам, и, чтобы облегчить финансовое положение местных властей, отсрочил для них выплату долгов. С целью оживить фондовых рынок, он предпринял крупномасштабный выкуп государством акций у частных владельцев, а долги фермерских хозяйств реструктурировал с отсрочкой или снижением процентной ставки. В рамках повышения интереса крестьян к сохранению индивидуальной собственности на землю «все фермы с земельными угодьями размером до 125 гектаров были объявлены наследственными владениями, попадающими под юрисдикцию древних законов о наследовании земли без права отчуждения… Владеть такими угодьями мог лишь немецкий гражданин арийского происхождения, доказавший чистоту своей крови вплоть до 1800 года». (375)
«Было очевидно, что они, — вспоминал о первых днях работы нацистов Тиссен, — жаждут достижения немедленных результатов в пропагандистских целях». Будущий зодчий танковой мощи рейха Гейнц Гудериан в своих «Воспоминаниях солдата» описывал начало великой пропагандистской кампании: «Впервые я увидел и услышал Гитлера в начале февраля (1933 года – К.К.) на открытии автомобильной выставки в Берлине. Необыкновенным был тот факт, что сам рейхканцлер открывал выставку вступительной речью. Гитлер сообщил в своей речи об отмене налога на автомобили и о планах строительства автострад и производства дешевых автомобилей». (35) 
Далее в политической жизни Германии последовала короткая и решительная схватка с левыми после инцидента с поджогом Рейхстага и внеочередные выборы в парламент. Но уже в марте 1933 года, выступая в рейхстаге, Гитлер вернулся к экономике: «Не использовать миллиарды человеческих рабочих часов – это безумие и преступление». И вскоре родилась одна из самых ярких легенд об экономическом возрождении Германии — сага о строительстве автомобильных магистралей при Гитлере, которые создали миллионы рабочих мест, вырвали Германию из нищеты и превратили ее в современную европейскую державу.
Согласно официальной нацистской пропаганде, когда после пивного путча Гитлер сидел в тюрьме, ему явилось откровение – он увидел Германию, пересеченную из конца в конец автомобильными дорогами, о которых тогда разоренная Версальским миром страна еще не могла даже и мечтать. Но как во всякой пропагандистской сказке все не совсем так. Первый автобан в мире открыли в еще в 1921 году в Берлине, а междугородний — в фашистской Италии в 1923 году — от Милана в сторону Швейцарии. На 1926 год в Германии было запланировано строительство автобана Кельн-Дюссельдорф, и том же зарегистрировано «Общество для подготовки автомобильного шоссе «Города Ганзы» (Гамбург-Любек-Киль) – Франфуркт – Базель». Когда Гитлер стал канцлером Германии, по всей стране уже строились автомобильные шоссе. Но большинство из них действительно закончили во времена гитлеризма. (5-6)
Но правдой также является и то, что Гитлер проехал на автомобиле сотни тысяч километров, очень любил этот способ передвижения по стране, его скорость и комфорт. Еще до прихода Гитлера к власти генеральный директор «Даймлер-Бенц» Якоб Верлин предоставил ему в кредит автомобиль, за что Гитлер был ему особенно признателен. Однажды он сказал в шутку Верлину: «Между прочим, знаете ли вы, что именно Вы – настоящий покоритель Германии? Если бы Вы тогда не отдали мне автомобиль, мне было бы невозможно покорить Германию. Таким образом, настоящим покорителем являетесь Вы». 
Став рейхканцлером, Гитлер, бывший страстным автомобилистом, взял за правило каждый год появляться на германской ежегодной автомобильной выставке. Из соображений национального престижа он требовал постоянного совершенствования «Мерседеса», добиваясь признания фирмы «Даймлер-Бенц» «главной автомобильной компанией мира». Превосходные экземпляры «Мерседесов» были стандартными подарками Гитлера главам государств и коронованным особам. Он также лично являлся инициатором различных автомобильных усовершенствований, с успехом воплощенных в жизнь этой фирмой. «Можно, сказать, он чувствовал некую искреннюю любовь к автомобилям и дорогам, результатом которой позже стала государственная программа строительства автобанов». 
Уже в сентябре 1933 года фюрер появился на строительной площадке около Франфуркта-на-Майне. Хотя недоброжелатели считали, что в тогдашней Германии автомобилей насчитывалось слишком мало, и было бы проще реконструировать старую дорожную сеть, но уже до сентября 1936 года нацисты проложили тысячу километров автострад, а за последующий год – еще тысячу. В 30-х годах немецкая программа строительства автобанов не имела себе равных в Европе. Здесь я хотел съязвить о мучительном сооружении 140 километров дороги Харьков – Перещепино, которую несколько раз открывали с разных сторон то президент Украины, то премьер-министр, но не стану. Что попусту сравнивать.
Автострады были объявлены «великой национал-социалистической стройкой». Свыше 30 000 рабочих были привлечены к решению грандиозной задачи, а к началу 2-й мировой войны их число удвоилось. О ходе работ сообщалось почти ежедневно на протяжении многих лет. К строительству «Дорог фюрера» (как их торжественно величала пропаганда) привлекались даже евреи. К примеру, на строительстве имперского автобана №1, который должен был получить имя вождя нации, евреи были заняты на подсобных работах, как, например, дроблении щебенки и т.д. Таким образом, Гиммлер откровенно врал, когда, мотивируя запрет евреям водить автомобиль, заявил, что еврей за рулем не только оскорбляет «германское транспортное сообщество», но и, дескать, евреи нахально пользуются «автодорогами рейха, построенными руками немецких рабочих».
Но вообще, не смотря на перезвон официальной пропаганды, отношение к дорожно-сизифову труду в обществе оказалось не однозначным. «Они строят дороги для богачей, — говорили бедняки, — ведь только у богачей есть автомобили. Рабочим никогда не будет никакой выгоды от автострад». (140) Страшнее того — на каждые 6,4 км проложенной дороги приходился один погибший строитель. 
Считается, столь интенсивное строительства связано с подготовкой к грядущей войне, хотя немецкое верховное командование с самого начала утверждало, что для ведения боевых действий автобаны большого значения не имеют. Если разрушить один единственный мост, можно перекрыть автостраду на сотни миль, а атакованному с воздуха крупному войсковому соединению такая дорога не давала почти никакой возможности уклониться. В ходе войны выяснилось также, что, несмотря на попытки замаскировать автострады, они всегда служили для авиации противника хорошими ориентирами. Однако строительство автобанов было прекращено только в 1942 году, и к тому времени их общая длина составляла 6500 километров.
К этому же времени относится и рождение торговой марки «Фольксваген». В 1938 году немцы взялись за строительство «крупнейшего автомобильного завода в мире» производительностью 1,5 миллиона машин в год – «больше, чем у Форда», как утверждали нацистские пропагандисты. «Эти машины будут производиться для новых автострад. Целая семья может ездить в нем со скоростью 100 километров в час. Это автомобиль фюрера для дорог фюрера». (141) Само имя города, где планировалось построить завод, созвучно дружескому прозвищу Гитлера – «Вольф» (Волк). «По Вам, мой фюрер, этот город должен быть назван «Вольфсбург», — провозгласил Роберт Лей, открывая церемонию закладки предприятия.
«Трудовой фронт», созданный взамен распущенных профсоюзов, выделил 50 миллионов марок на строительство завода, но основной частью финансирования проекта «Народный автомобиль» стали взносы самих рабочих. Они вкладывали необходимые средства, выплачивая денежные взносы в счет будущей покупки в размере от 5 до 15 марок в неделю. План этот стал известен под названием «Выплати, прежде чем получить». Уплатив 750 марок, будущий покупатель приобретал номерной ордер, позволявший получить машину, как только она сойдет с конвейера. В рекламу проекта народного автомобиля с помощью популярной настольной игры «Твоя машина» вовлекались даже дети. Играя, они узнавали о процедуре покупки «Фольксвагена», учились основам ухода за машиной, а заодно и правилам дорожного движения.
Однако ни один «народный автомобиль» с конвейера так и не сошел. К началу войны заводы «Фольксваген» власти переоборудовали на выпуск военной продукции. Но, несмотря на сей прискорбный факт, в 1939 году Германия имела огромный автомобильный парк, состоящий из более чем 4 миллионов машин (плюс автомобили, реквизированные в Чехословакии и Мемеле). Причем ради экономии бензина значительная часть автотранспорта была снабжена газовыми двигателями и страну покрыла густая сеть газовых автозаправок. 
Параллельно расширялась и модернизировалась железнодорожная сеть, строились новые промышленные объекты. За период с 1933 по 1936 год государственные капиталовложения утроились, а правительственные расходы выросли на 70%. Один только проект строительства автобанов в первый же год создал 84 тысяч рабочих мест. К концу 1934 года на общественных работах были заняты 1,7 миллионов человек. 
Производство электроэнергии в 1938 году (55 млрд. КВт-ч) в 2 с лишним раза превышало производство 1933 года. Производство алюминия выросло с 19 тыс. тонн в 1932 до 194 тыс. тонн в 1939 году. Причем Германия производила его больше, чем капиталистические страны Европы вместе взятые, и вышла по этому показателю на первое место в мире. 
В 20-е и 30-е годы в Германию были привлечены громадные зарубежные инвестиции, особенно из США. Знаменитый тогда во всем мире американский журналист Никербокер в своей вышедшей еще в 1932 году книге «Германия – так или иначе?» пророчески предсказывал: «Американские инвестиции на европейском континенте вкладываются в поле битвы». Только за первые три года правления нацистов в Германии возвели свыше 300 новых военных заводов; из них 55-60 авиационных, 45 автомобильных и бронетанковых, 70 химических, 80 – артиллерийских, 15 – военно-судостроительных. Но оборонные заводы поглощали многие миллиарды марок, которые не возвращались в государственную казну. И здесь затаилась одна из причин грядущей экономической катастрофы.
В эпоху расцвета нацистского режима, благодаря масштабным общественным работам практически исчезла безработица, буржуазия и трудящиеся оказались объединенными в «Немецкий трудовой фронт», а на работодателей оказывалось прямое давление государственных инстанций с целью увеличения числа рабочих мест. «Гитлеровская теория диктаторской национальной экономики, — отмечал приближенный к Гитлеру Отто Дитрих, — была основана на идее, что занятость порождает новую занятость. Развивающаяся экономика создает для себя новые рынки, потому что ее потребности возрастают, и наемные рабочие потребляют больше. Гитлер создал занятость, заставил экономику работать, и она начала работать на полную мощность». (34)
Германия оказалась единственной крупной индустриальной державой, которая быстро и целиком восстановилась после Большой депрессии.

Основой для нового скачка германской экономики стал Четырехлетний план, тамошний ответ нашим пятилеткам. С той только разницей, что мы создавали крупную промышленность там, где ее практически не было. План провозгласили 9 сентября 1936 года в Нюрнберге, во время очередного партсъезда. От имени Гитлера было заявлено: «В течение четырех лет Германия должна стать полностью независимой от поставок сырья и оборудования из зарубежных стран, которые могут быть произведены благодаря германским возможностям с помощью химической, машиностроительной и горнорудной промышленности. Великая перестройка немецкой сырьевой промышленности обеспечит занятость населения. Воплощение этого плана произойдет благодаря энергии и силе национал-социализма». (515)
Пропаганда представляла план, как призванный улучшить жизнь рядового гражданина Третьего рейха, важное народное мероприятие нацистского режима. Однако за кулисами пропагандистской шумихи, на одном из первых заседаний штаба уполномоченных по четырехлетнему плану Геринг так сформулировал истинные цели первой «четырехлетки»: «Министр-президент (то есть, он сам – К.К.) считает своей задачей добиться того, чтобы через четыре года вся германская экономика была готова к войне». И определенный резон в этом имелся: милитаризация дает стимулы современному производству, помогает смягчить безработицу. Многие страны, собственно, так до сих пор и живут.
С введением четырехлетнего плана государственное хозяйство подверглось еще большему укрупнению. Перевод экономики на военные рельсы осуществлялся при помощи регулирования производства и сбыта товаров, правильного распределения сырья, четкого руководства всеми работами и запрещения новых капиталовложений в некоторые области мирной промышленности. К 1939 году промышленное производство выросло по сравнению с 1933 годом примерно на 60%, а по производству станков Германия заняла второе место в мире. 
Особое внимание было уделено производству нефти внутри Германии. Если в 1938 году добывалось ежемесячно 44 150 тонн нефти, то в 1939 – уже 57 930 тонн в месяц, производство синтетического горючего в 1938 году достигло 1,7 млн. тонн. Искались заменители и для других видов стратегического сырья. Чтобы избежать слова эрзац, которое население плохо воспринимало еще со времен первой мировой войны, журналисты ввели в оборот новый пропагандистский штамп — «новые производственные материалы». И действительно, немецкие ученые нашли несколько новых заменителей – всяческих пластмасс и искусственной резины. Не останавливаясь на достигнутом, с 1937 года в Германии власти развернули всенародную кампанию по сбору макулатуры, костей, вышедших из употребления монет, олова и другого вторсырья (что не помешало после начала войны конфисковать у населения всю медную утварь).
Не брезговало правительство и крупным мошенничеством. По совету Шахта оно обесценило ценные бумаги Германии (акции, государственные обязательства), хранившиеся в банках других стран. Затем оно тайно скупило эти бумаги по курсу 12-18 процентов номинальной стоимости и вновь продало внутри Германии за настоящую цену. Прибыль от этой махинации составила 80 и более процентов — свыше 250 миллионов марок.
Внешнеэкономическая конъюнктура также складывалась благоприятно — доллар обесценивался, так как президент США Франклин Рузвельт отменил золотой стандарт, и таким образом Германия одним махом освободилась от значительной части своей внешней задолженности. Доходы государства от налогов, составившие в 1933 году 6,9 млрд. марок, в 1938 году, благодаря экономическому подъему и усовершенствованной методике сбора налогов, поднялись до 17,8 млрд.марок.
Плюс грабеж внутри страны. Обреченные на разорение и бегство еврейские собственники за гроши продавали свои предприятия представителям титульной нации. 260 крупнейших еврейских фирм Германии были «ариизированы» влиятельными промышленниками, некоторые из которых даже не принадлежали к нацистской партии. Тоже своего рода приватизация.
Грандиозные успехи давали богатейшую пищу нацистской пропаганде для превознесения социального строя, лично фюрера и его соратников, а помогали подстегивать народ к новым трудовым свершениям во имя возрождения Германии. Начиная с 1934 года, в Третьем рейхе начали проводить «Имперское профессиональное соревнование». Победителей соревнования чествовали как олимпийских чемпионов, а 1 мая приглашали в Берлин на личную встречу с вождем. Число людей, вовлеченных в подобные производственные состязания, постоянно росло: с 500 000 в 1934 году до 3 500 000 в 1939. В массы были брошены хлесткие лозунги, такие как «Труд – это капитал». К тому времени отошедший от Гитлера Фриц Тиссен язвительно комментировал сей популистский шедевр, не понимая его глубокой пропагандисткой подоплеки: «Все те пышные лозунги вроде «труд – капитал» внесли свой вклад в разрушение немецкой экономики. Поскольку их непрерывно повторяли люди, коих вполне можно было считать здравомыслящими, в конце концов, тоже в них поверили. Во время поездки в Бразилию даже посол Риттер сказал мне: «Труд – капитал». Я был ошеломлен, ведь Риттер много лет был начальником экономического отдела МИДа. Как он мог одобрять такую чушь?» (142)
Одновременно Гитлер не уставал повторять что национального возрождения можно достичь только социальными мерами на основе национализма. Национальной идеей, которую он проповедовал, было создание бесклассового общества, по признаку расовой принадлежности, уничтожения такого, на его взгляд, зла, как партийная система, и решение «еврейской проблемы».
«С помощью какого принципа может быть лучше всего достигнута социальная справедливость и гармония экономических интересов с учетом естественных различий между людьми? Ответ Гитлера был следующим: наиболее справедливое и успешное решение даст принцип социалистической эффективности, основанный на равных для всех условиях экономического соревнования. Следовательно, он требовал равных условий для всех, упразднения каких-либо классовых привилегий, лишения состоятельных слоев общества преимущественного права на образование, ликвидации нетрудовых доходов, «подавление ростков материальной заинтересованности». В его экономической мысли труд, который, в свою очередь, порождает труд, заменяет золото; на смену капиталистическому интересу он выдвинул экономическую производительность труда человека». (23)
В 1939 году ускоренная милитаризация вела к одностороннему развитию экономики. Военные расходы Германии с 1934 до 31 августа 1939 составили 60 млрд. марок из 101,5 млрд. марок общих бюджетных расходов (т.е.59,1%). (422) А число рабочих в промышленности (включая аннексированные Австрию, Чехию и Моравию) превышало число рабочих, занятых в промышленности Англии и Франции вместе взятых. Неподъемные, по сути, военные расходы на фоне огромных социальных обязательств, привели нацистское государство на грань финансового краха.
Опасаясь банкротства режима, чреватого серьезными последствиями для мировой экономики, только начавшей оправляться после «Великой депрессии», международные, в первую очередь, английские и американские, банки оказали помощь национал-социалистам в преодолении финансового кризиса. Для начала они выдали им золотой запас оккупированной нацистами Чехословакии. В начале апреля 1939 года Банк международных расчетов выдал Германии 5 млн. ф. ст. чехословацкого золота (из 24 млн. ф. ст., хранившихся в Английском банке и Банке международных расчетов). Помощь международных банкиров временно облегчила положение Германии, казна которой к тому времени оказалась совершенно пуста. Но чтобы окончательно выправить ситуацию фюреру срочно требовалось получить экономическое доминирование в Европе, позволяющее эксплуатировать ее ресурсы, либо взять то же самое силой. Другого выхода он не видел.
В конце 30-х годов Германия занимала третье место в мировой торговле после США и Англии. Выступая 30 января 1939 года в берлинском «Спортпаласе» Гитлер прямо признавал: «Германия должна экспортировать или умереть». До 1914 года около 43% всего ввоза Германии составляла продукция, приобретенная ею вне Европы и доставляемая морским путем. В годы Первой мировой войны утрата возможности импортировать необходимые стратегические товары тяжело отразилось на экономике Германии. Учитывая полученные горькие уроки, послевоенные усилия Германии были направлены на то, чтобы изменить направление своей внешней торговли и направить ее основной вектор на юго-восток Европы.
  Из продукции стран Юго-Восточной Европы особую ценность для Германии представляли нефть, цветные металлы и продукты питания. Румыния – единственный в Европе крупный добытчик нефти. Югославия занимала первое место в Европе (после СССР) по добыче меди, являлась важнейшим поставщиком в Германию бокситов, свинца, цинка, хрома. Венгрия имела богатейшие в Европе запасы бокситов, Греция – залежи никеля.
Кроме видов на природные богатства и рынки малых государств Восточной и Южной Европы Гитлер не забывал о России: «Самой важной вещью в следующей войне будет захватить контроль над ресурсами зерна и продовольствия в западной России»… Я ужаснулся. Розенберг и компания снова были у него в фаворе. Розенберг, который говорил по-русски лучше, чем по-немецки, обладал огромным влиянием на Гитлера и его соратников, когда начинал продвигать эту антибольшевистскую и антирусскую линию. Любой, кто мог называть себя экспертом по России, мог петь такого рода песню в партии целыми днями, а Розенберг был самым ярым сторонником этой идеи. За всеми их доводами стояло желание вернуть свои потерянные земли в Прибалтике». (77)
Ханфгштагль упрощает. Вековые традиции колонизации Востока никак не зависели от желания Розенберга наказать большевистских обидчиков. Например, ведущий геополитик Германии того времени Карл Хаусхофер предполагал, что мировое лидерство постепенно должно перейти от атлантических государств к континентальным державам и, прежде всего, к Германии. Достижение цели предполагало расширение жизненного пространства для немцев, что неизбежно подталкивает перенаселенную Германию к территориальной экспансии на Восток. В Германии теория Хаусхофера стала необыкновенно модной, и Гитлер активно использовал положения его геополитики в качестве научного обоснования нацистской экспансии. В частности, он заимствовал у Хаусхофера его любимое выражение: «пространство, как фактор силы». В тексте «Майн камф» дословно говорится следующее: «Все мы теперь понимаем, что нам предстоит еще очень большая и тяжелая борьба с Францией. Но эта борьба была бы совершенно бесцельна, если бы ею исчерпывались все стремления нашей иностранной политики. Эта борьба с Францией может иметь и будет иметь смысл лишь постольку, поскольку она обеспечит нам тыл в борьбе за увеличение наших территорий в Европе… Когда мы говорим о завоевании новых земель в Европе, мы, конечно, можем иметь в виду в первую очередь только Россию и те окраинные государства, которые ей подчинены. (555-556)
То, что Советский Союз должен рассматриваться как объект экономической эксплуатации, ни у кого не вызывало сомнений. По мнению Карла Крауха (руководителя имперского ведомства экономического развития и председателя наблюдательного концерна «ИГ Фарбениндусти»), которое совпадало с оценкой большинства экспертов, захват ресурсов России и Украины представлял непременное условие для успешного ведения войны Германией. Он представил масштабный «Общий план для Украины», который намечал ее экономическое освоение в германских интересах в рамках десятилетней программы. Подобные планы реализовывались во всех захваченных нацистами странах.
Погоня за прибылью любой ценой началось еще в аннексированной Австрии, которую после присоединения к Третьему рейху наводнили немецкие промышленники и банкиры, за бесценок скупая заводы и фабрики, конфискованные у евреев или противников нацистского режима. Именно там, а Австрии, финансовый директор Третьего рейха Ялмар Шахт гордо заявил: «Рейхсбанк всегда будет только национал-социалистическим, иначе я отказываюсь им управлять». После войны Шахт, да и другие финансовые воротилы, были благосклонно оправданы, а значит, экономический грабеж вплоть до наших дней остался ненаказуем.
После поражения Франции в 1940 году мощную металлургическую и сталелитейную промышленность Лотарингии разделили между собой концерны «Герман Геринг», Флика, Клекнера, Рехлинга, Штумма. Французские авиационные заводы захватила компания «Юнкерс». В Польше немецким концернам было передано 294 крупных, 9 тысяч средних и 76 тысяч мелких торговых фирм. В Норвегии было конфисковано 80% рыболовного флота и т.д. и т.п. Как следствие, доходы крупнейших немецких компаний в 1941 году были в 15,7 раза выше, чем в 1933, и в 1,85 раза выше, чем 1938. (262)
Естественно, в Советском Союзе продолжалась та же практика. Дело доходило до официальных жалоб: «Представители крупных фирм следуют по пятам за войсками и требуют передачи им захваченных предприятий и сырья. Крупп, Рехлинг и другие магнаты тяжелой промышленности претендуют на львиную долю, ссылаясь на заслуги перед отечеством». (125)
Даже элитные нацистские организации стали заниматься коммерческой деятельностью. Своеобразного, впрочем, толка. Когда Гиммлер посетил концлагерь Освенцим, в его свите находилось несколько представителей одного из крупнейших химических концернов «ИГ Фарбениндустри». Когда выяснилось, что завод по производству каучука испытывает недостаток в рабочей силе для увеличения производства, руководство СС распорядилось создать по соседству с Освенцимом новый лагерь, находящийся исключительно в ведении «ИГ Фарбениндустри». Так возник рабочий лагерь «Моновитц». 
Рацион для заключенных, работавших на строительстве, состоял из одного литра жидкого супа, 375 граммов хлеба и 8 граммов маргарина. Рабочие носили деревянную обувь, мыло им вообще не выдавалось. Средняя продолжительность жизни этих рабочих составляла два месяца. В качестве компенсации за даровую рабочую силу «ИГ Фарбениндустри» выплатила в течение двух с половиной лет в кассу СС 20 млн. марок. Прибыль же от труда заключенных составила более 330 млн. марок. (114) Довольно выгодный бизнес.
Двигателем войны является экономические расчеты. А далее начатая война умеет кормить себя сама. Из общих военных расходов Германии, составивших 683 млрд. марок, значительная часть (87 млрд.) вообще были покрыты за счет платежей других государств. Каковы же были формы этого изысканного грабежа? (направленного, кстати, на благо немецкого народа):
А) Германские кассовые кредитные билеты – средство платежа на оккупированных территориях;
Б) Оккупационные издержки (контрибуция);
В) Клиринговые расчеты с оккупированными областями, союзными и дружественными государствами. В многосторонний клиринг входили все оккупированные и союзные государства, плюс такие торговые партнеры как Швеция, Швейцария, Турция, Испания и Португалия. Они вступали между собой в экономические отношения только через центральную клиринговую расчетную кассу в Берлине. Причем расчетная палата старалась денег принимать значительно больше, чем выплачивать, постепенно накапливая долги, которые никто не собирался закрывать (287-288);
Г) Матрикулярные взносы (для некоторых оккупированных стран за право пользоваться транспортом, почтой, телеграфом и т.п.) и взносы союзных с Германией государств. (430-433)
Весь этот комплекс экономических взаимоотношений настойчиво подавалось нацистской пропагандой, как прообраз объединённой Европы – вековой мечты европейцев. И многие верили. Верят и сейчас.
В Третьем рейхе был даже создан ряд государственных учреждений для управления «Новой Европой». Например, 20 октября 1940 года «Фёлькишер Беобахтер» сообщал немецким читателям, что в Варцбурге учредили специальный институт, который разрабатывал проблему «строительства общеевропейской экономики под немецким руководством». Здесь изучались вопросы «новой организации» европейского сельского хозяйства, создания «общеевропейской» промышленности, немецкой политики «заработной платы и цен в Европе как фундамента европейской экономики». (286)
Очевидец тех давних событий американский журналист Уильям Ширер проницательно заметил: «Их долгосрочный план состоит не только в том, чтобы вечно держать подчиненные европейские народы безоружными, но и в том, чтобы сделать их экономически зависимыми от Германии… Поэтому тяжелые и высокотехнологические производства, которые пока действуют в порабощенных странах, будут сосредоточены в Германии. Порабощенные народы станут производить сырье и продовольствие для немецких хозяев». (446)

Источник

VN:F [1.9.22_1171]
Рейтинг: 0.0/10 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Рейтинг: 0 (from 0 votes)
  1. Пока что нет комментариев.
  1. Пока что нет уведомлений.


:D :-) :( :o :mrgreen: 8O :? 8) :lol: :x :P :oops: :cry: :evil: :twisted: :roll: :wink: :!: :?: :idea: :arrow: :|