Главная > Опасная книга > К. Кеворкян. Опасная книга. XXVI. Жизненное пространство для единой Европы

К. Кеворкян. Опасная книга. XXVI. Жизненное пространство для единой Европы

«Поистине, страсть к завоеваниям, — дело естественное и обычное; и тех, кто учитывает при том свои возможности, все одобрят или же никто не осудит; но достойную осуждения ошибку совершает тот, кто не учитывает своих возможностей и стремиться к завоеваниям любой ценой».

Итак, «естественное» дело осуждается Николо Макиавелли лишь в том случае, если насильник не учитывает меры своих возможностей, замахивается на слишком многое. Действительно, в мире политики осуждают только неоправданные аппетиты. Все остальное — зона интересов, сфера влияния, экономическая экспансия оправдываются, при соблюдении определенных правил игры. При этом судьба тех, кто является объектом экспансии сильных мира сего как правило не интересует. Что же является оправданным для того, чтобы применить насилие в современном мире?
Гитлер считал, что таковой целью должно стать значительное пространство для расселения этнических немцев и родственных им народов. В «Майн Камф» он довольно емко формулирует свою мысль: «Только достаточно большое пространство гарантирует народу свободу существования». Ну, свобода существования при тоталитарном обществе носит характер условный, а вот экономическую независимость, если народ контролирует достаточно большую территорию, чтобы обеспечить себя природными ресурсами, вполне может. Собственно экономические причины из века в век толкали жителей перенаселенной Европы на колонизацию других земель, в том числе и на восток собственного континента. Особенно здесь выделялась германская традиция покорения менее развитых в экономическом отношении, нежели сама Германия, восточных территорий.
Шовинизм по отношению к своим восточным соседям являлся составной частью немецкого воспитания еще задолго до прихода нацистов к власти. Даже в школьном учебнике демократической Веймарской республики, изданном в 1925 году, подчеркивалось: «Русский дух как таковой, видимо, не приспособлен к созидательной деятельности; почти всем, что создано Россией во внешних и внутренних делах, она обязана немцам, состоявшим на русской службе или прибалтийским немцам». По сути Гитлер выступил наследником многовековой экспансии германской нации на восток.
Однако бонзы Третьего рейха прекрасно знали ханжеские правила современного общества, а потому свои истинные мысли особо не афишировали, подменяя их то антикоммунистической, то антидемократической риторикой. В 1940 году Геббельс перед избранной аудиторией нацистских журналистов заявил: «Если кто-нибудь спросит нас, как мы себе представляем новую Европу, мы скажем, что не знаем этого. Конечно, у нас есть свои представления. Но если их выразить словами, то это умножит ряды наших врагов… Мы говорим сегодня «жизненное пространство». Каждый может подразумевать под этим что хочет. То, чего мы сами хотим, мы раскроем лишь тогда, когда настанет время». (250)
Конкретное решение Гитлера по плану «Барбаросса» в значительной мере было продиктовано экономическими факторами. Еще накануне нападения на Советский союз генерал Томас 29 апреля 1941 г. создал экономический штаб «Ольденбург». Главная задача этого штаба состояла в захвате сырья и важнейших промышленных предприятий на территории СССР. «Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти — такова главная экономическая цель кампании». (166) Отдельно на Геринга как руководителя 4-летнего плана была также возложены вопросы экономической эксплуатации России. Шедевром откровенности можно назвать его речь перед нацистскими комиссарами на оккупированных территориях от 6 августа 1942: «Обычно это называется грабежом. Но сегодня обстоятельства стали более гуманными. Однако, вопреки этому, я намерен грабить и буду делать это со всем старанием». (423)
Новый экономический порядок был нацистами уже опробован в Польше, где сотни тысяч сельскохозяйственных ферм, принадлежавших полякам, были просто захвачены и переданы немецким поселенцам. Исходя из полученного опыта, главный «крестьянин» Третьего рейха Вальтер Дарре сделал концептуальный «набросок» по созданию немецких поселений на захваченной территории СССР: «Естественное пространство заселения немецкого народа — это область к востока от нашей имперской границы до Урала. На юге она ограничивается Кавказом, Каспийский и Черными морями, а также водоразделом, который разделяет бассейн Средиземного моря от Балтийского до Северного морей». (181)
Гиммлер, в редкие минуты досуга, разглядывая архитектурные макеты, мечтал: «Это план военно-крестьянской деревни, какие мы будем строить на востоке. Такая деревня будет включать от 30 до 40 хозяйств. Каждый крестьянин получит до 300 акров земли, в зависимости от качества почвы. В любом случае, мы создадим класс финансово крепких и независимых землевладельцев». (178) Предполагалось и участие европейцев в разделе богатой добычи: «Мы не станем ограничиваться одними немцами, мы призовем представителей германской расы из всех стран — норвежцев и шведов, голландцев и датчан. Где бы не нашлись юные и предприимчивые элементы, мы пообещаем им лучшие земли на востоке и полную защиту их собственности». (184)
Если же людских ресурсов Германии и всей Европы не хватит для заселения «освобожденных» от нас территорий, Гиммлер в секретном обращении к офицерам СС в Познани 4 октября 1943 предусмотрел дополнительные меры: «Все, что другие нации смогут предложить нам в качестве чистой крови, наподобие нашей, мы примем. При необходимости сделаем путем похищения их детей и воспитания в нашей среде. Процветают ли нации или погибают голодной смертью, подобно скоту, меня интересует лишь постольку, поскольку мы используем их в качестве рабов для нашей культуры. В противном случае, они не представляют для меня интереса. Погибнут ли от истощения 10 тысяч русских баб при рытье противотанковых окопов или нет, меня интересует лишь в том смысле, отроют они эти окопы для Германии или нет…» (418) В общем, такой себе экономический расчет.
Явной ошибкой советских лидеров стала недооценка алчности новоявленных хозяев Европы. Возможно, Советы идеализировали деловой подход как бы умеющих считать деньги немецких капиталистов. Ведь реально экономически война Германии не была выгодна. По советско-германскому пакту при минимальных материальных затратах и без всяких людских потерь немцы получали столько же, сколько позже при оккупационном режиме; к тому 80-90% продовольствия, собранного на Востоке, потреблялось самой воюющей немецкой армией. Не говоря уже о людских и материальных потерях. Немецкий дипломат Эрнст фон Вайцзеккер совершенно резонно отмечал мотивы взвешенного поведения СССР накануне войны: «Очевидно, Россия думала, что для Германии, находившейся в трудном положении, неразумно открывать второй фронт и игнорировать такой положительный для нее фактор, как нейтральная Россия, снабжавшая ее сырьем». Но кого Юпитер хочет погубить, того лишает разума, и — вспомним Макиавелли — чувства меры.
В первые же дни Великой отечественной войны перед пропагандистскими службами Третьего рейха стала задача очевидную экономическую выгоду от нейтралитета Германии подменить идеологической выгодой от вторжения в Советскую Россию. Эта битва в пропаганде представала битвой двух образов жизни, двух цивилизаций. С точки зрения пропаганды начальный тезис был определен следующим образом: «Только решение фюрера нанести своевременный удар спасло нашу родину от вторжения этих недочеловеков и спасло наших мужчин, женщин и детей от тех невыразимых ужасов, которые им предстояли, если бы стали их добычей». Хотя на самом деле, Гитлер говорил совершенно о другом, что засвидетельствовал в свое «Военном дневнике» Франц Гальдер: «30 марта 1941 г., большое совещание у фюрера: «Борьба против России: Уничтожение большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции. Новые государства должны быть социалистическими государствами, но без собственной интеллигенции. Не следует допускать, чтобы у них образовалась новая интеллигенция. Здесь будет достаточно лишь примитивной социалистической интеллигенции… Это война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость — благо для будущего. Командиры должны пожертвовать многим, чтобы преодолеть свои колебания». И «пожертвовали», добавлю я от себя.
Незадолго до начала войны на востоке в войска поступил приказ верховного командования, который отменял обязательное применение военно-уголовных законов к военнослужащим, виновным в грабежах, убийствах и насилиях гражданского населения и военнопленных, и передавал наложение наказания на усмотрение непосредственных начальников и командиров. Например, для лейбштандарта (личной гвардии фюрера) «Адольф Гитлер» были изданы особые приказы, в которых было сказано, что войну в России нужно вести под девизами: «Проломи русским череп, и ты обезопасишь себя от них навек!» «Ты безграничный властелин в этой стране! Жизнь и смерть населения в твоих руках!» «Нам нужны русские пространства без русских!» (118)
А гитлеровские интеллектуалы на своих политзанятиях хотя изъяснялись и без излишнего солдафонства, но и менее абстрактно: «Борьба за народность — это ни что иное, как продолжение войны другими средствами под маской мира. Она ведется не с помощью газов, снарядов и пулеметов, — это борьба за дом и двор, за школу и душу детей. Это борьба, длящаяся поколениями, с единственной целью — истребление». (Теодор Оберлендер , учебные материалы для программы «Германский Восток»)
Для массового германского радиослушателя те же истины доносились в более мягкой форме: «Письма, доходящие до нас с фронта от представителей рот пропаганды и солдат, находящихся в отпуске, свидетельствуют о том, что в этой борьбе на Востоке не один политический строй сражается против другого. Не одно мировоззрение — против другого, а культура, цивилизация и человеческая порядочность сопротивляются дьявольским принципам мира «недочеловеков». (870)
Итак, по мнению нацисткой пропаганды сражение шло между двумя несочетаемыми цивилизациями, и официальное мнение в целом разделялось германским обществом. Косвенно подтверждает это, что начало войны с СССР было встречено положительно целым рядом церковных деятелей Германии. Так, руководящий орган Германской Евангелистической церкви отправил 30 июня 1941 года Гитлеру благодарственное послание: «Собравшись первый раз после начала решающей борьбы на Востоке, Духовный совет… в эти захватывающие бурные часы вновь заверяет Вас, наш фюрер, в неизменной верности и готовности к действию всего евангелистического христианства Рейха. Вы предотвратили большевистскую опасность в собственной стране и теперь призываете наш народ и народы Европы к решающему походу против смертельного врага всего порядка и всей европейской культуры. Германский народ и с ним все его христианские члены благодарят Вас за это Ваше дело».
Даже выделявшиеся своей активной борьбой с нацистской идеологией католические архиепископы — мюнстерский Гален и фрейбургский Гребер теперь направляли острие своих выступлений против угрозы большевизма, призывая германских солдат на фронте вести борьбу против безбожия и коммунизма.
Сараджоглу, министр иностранных дел Турции, после начала ВОВ, проницательно заметил: «Это не война, это крестовый поход!». И действительно — по сути, Гитлер объединил Западную Европу в крестовый поход против русских — во имя идеологических целей, которые маскировали вековые экономические интересы Германии.

Благими намерениями выложена дорога в ад. 15 января 1943 года Гитлер не побрезговал изложить свои мысли о будущем Европы, и поверьте, рассуждал он о нем вполне здраво. Европейская империя, полагал фюрер, примет форму конфедерации свободных государств, включая Великую Германию, Венгрию, Хорватию, Словакию, Голландию, Фландрию, Валлонию, Люксембург, Норвегию, Данию, Эстонию, Латвию и Литву. Эти страны станут самоуправляющимися. Они будут иметь единую европейскую валюту и единую администрацию, занимающуюся вопросами внешней политики, полиции и армии, в которой различные нации будут представлены национальными формированиями. Торговые отношения в конфедерации будут определяться особыми договорами. В этой сфере Германия, как экономически сильнейшая страна, пойдет на уступки, чтобы создать условия для развития более слабых стран. Если другие страны захотят присоединиться к империи, это будет только приветствоваться, однако союз будет заключен лишь в том случае, если три четверти населения империи выскажутся «за» в ходе тайного голосования. Собственно, все это мы видим в нынешнем устройстве Евросоюза, многие государства которого еще тогда помогали Гитлеру строить новую Европу. И кто же эти счастливцы?
Когда мы говорим о союзниках Гитлера в деле создания новой Европы, нельзя не вспомнить его предтечу, зодчего фашистской Италии Бенито Муссолини. Именно Муссолини стал тем, человеком, который подарил миру слово «фашизм», и многие его наработки в области пропаганды и работы с общественным мнением стали примером для начинающего политика Адольфа Гитлера. Однако, в отличие от немецкого фюрера, дуче пользовался определенной популярностью и среди либеральной интеллигенции. Так, сам Зигмунд Фрейд подарил Муссолини в 1933 году свою книгу, назвав его в посвящении ни много, ни мало «Героем Культуры».
Гитлер относился к Муссолини со смешанным чувством зависти и действительного дружеского участия. Он даже решил, что берлинской площади Адольфа Гитлера после ее перестройки в общей программе перестройки города будет присвоено имя Муссолини. «Я уже набросал эскиз памятника Муссолини» — как-то сказал он Шпееру. Не отставал в комплиментах и Муссолини. Летом 1937 года в Мюнхене Муссолини после дружеской встречи с Гитлером и — к тайному удовольствию огромного множества людей — произвел фюрера в почетные капралы фашистской милиции. Дуче явно не подумал, что подобное награждение лидера дружественного государства может иметь двоякий смысл.
Муссолини вступил во вторую мировую войну позже, нежели Германии, наслаждаясь ролью человека, за которым ухаживали все противоборствующие силы Европы. Итальянцев, которые в последней фазе войны с Францией выступили на стороне Германии, немецкая общественность расценивала как «захребетников». Однако, понимая роль наличия союзников для внутренней и внешней германской пропаганды, Геббельс распорядился поставить дело так, что Италия до сих пор не вступала в войну лишь по стратегическим соображениям фюрера. «Нескольких чиновников из МИДа уполномочили отправиться в итальянское посольство, чтобы выразить нашу радость в связи с появлением «нового помощника в сборе урожая», как говорили в Берлине, и принять мощные аплодисменты толпы, собравшейся вместе с Геббельсом перед посольством». (251)
Однако радость обретения боевого союзника длилась недолго. Итальянцы потерпели сокрушительное поражение от англичан в Ливии. Причем разгром итальянцев Северной Африке в 1940 г. носил прямо-таки позорный для них характер. Они сдавались в плен толпами, и часто не дожидаясь начала боевых действий. Например, английский 1-й полк королевских фузилеров наступал на позиции итальянцев, гоня перед собой футбольный мяч. Один британский командир не без юмора сообщил, что захватил «5 акров офицеров и 200 акров рядовых». (12-13)
Но если о союзе держав Оси Германии и Италии знает любой, кто интересуется историей второй мировой войны, то вопрос «войска какого именно государства приняли первыми участие в качестве союзника фашистской Германии», может вызвать недоумение. А первыми боевыми товарищами Гитлера стали неприметные и тихие словаки, которые совместно с Германией напали на Польшу в самом начале Второй мировой войны. Независимая Словакия была незадолго до того создана на руинах Чехословацкой республики, и от поверженной Польши тоже ухватила свой кусок, заслужив его боевыми действиями против северного соседа.
Вместе со Словакией не упустили своего шансы полакомиться польским трупом и венгры, возглавляемые регентом государства адмиралом Хорти. (Морским адмиралом сухопутной Венгрии Хорти стал еще во время Австро-Венгерской монархии. Когда-то при дворе императора Франца-Иосифа Хорти был адъютантом императора, а во время Первой мировой войны он стал героем военного флота австро-венгерской монархии).
Эти союзники Германии в строительстве объединенной Европы отличались феноменальной жестокостью. При истреблении мирного населения в Нови Саде (Югославия) венгры не пользовались немецкими «технологиями» массовых убийств, предпочитая топить обреченных людей в Дунае. Радует лишь то, что 13 венгерская дивизия, учинившая эту расправу в январе 1942 года, через несколько месяцев была переброшена на Восточный фронт и была почти полностью истреблена советскими солдатами.
Вообще, после поражения под Москвой вермахт отчаянно нуждался в пушечном мясе, чтобы компенсировать свои потери к концу, которые к концу зимних боев 1941/42 годов составили 1 167 835 человек, исключая больных. Верховное командование обратилось к союзникам Германии за дополнительными войсками. Кейтель спешно направился в Бухарест и Будапешт, чтобы набрать румынских и венгерских солдат для приближающейся летней кампании. Геринг, а затем и сам Гитлер, обратились к Муссолини за итальянскими формированиями. Верховное командование рассчитывало иметь 52 союзнических дивизий для летнего наступления — 27 румынских, 13 венгерских, 9 итальянских, 2 словацких и 1 испанскую. Из 41 свежей дивизии, которые должны были усилить южный фланг Восточного фронта, где предстояло наносить главный удар, половину (21 дивизия) составляли венгерские, румынские и итальянские дивизии. Причем из-за того, что венгры и румыны ожесточенно враждовали друг с другом, то в промежутке между ними была размещена итальянская армия.
Вражда венгров и румынов вытекала из предыдущего раздела Румынии, кусок которой, наряду с прочими территориальными приобретениями, при поддержке Гитлера Венгрия обеспечила через Трианонский международный арбитраж. Тогда же от Румынии оторвали свои куски добычи и Советский Союз и Болгария. Пройдя через национальное унижение, румыны серьезно относились к делу и воспринимали войну на востоке как свою войну. А потому симпатии немцев во время войны были больше на стороне румын, чем венгров.
Но вояками румыны были теми еще. Маршал артиллерии Николай Воронов, участвовавший в присоединении Бесарабии к Советском у Союзу, так вспоминал румынских офицеров, с которыми ему пришлось столкнуться в этом походе: «Впервые в жизни мне встретились королевские офицеры-щеголи с подведенными бровями и ресницами, напудренными и подкрашенными лицами, а у одного была даже черная мушка на щеке. Персонажи из оперетты и только!». (33) В трагические первые дни начала Великой Отечественной войны, когда на других фронтах советские части были вынуждены откатываться под чудовищным напором вермахта, на советско-румынском фронте пограничники, моряки Дунайской флотилии и армейские части не только удерживали государственную границу, но и высаживали десанты на вражескую территорию. Так что сталинский тезис о войне на чужой территории кое-где частично выполнялся.
Человеколюбцами румынские оккупанты на советской территории также себя не проявили. После взрыва, уничтожившего 22 октября 1941 года штаб румынских войск в Одессе, Антонеску приказал расстрелять за каждого убитого офицера — 200, за каждого солдата — 100 евреев (всего по этому приказу убиты 25 тысяч одесских евреев). Кроме расстрельных художеств, в захваченных Румынией областях румынский язык вводился в качестве официального и обязательного для изучения в школах, а на занятые земли направлялись переселенцы. (454)
Ну и совсем уж фантастическим зверьем считались хорватские усташи. Они могли, скажем, в качестве отчета о работе прислать немцам двадцать килограмм человеческих глаз. Усташский палач Йосо Орешкович вспоминал на суде: «Наши командиры приказали нам отобрать 200 заключенных, отвести их к морю и уничтожить. Я и некоторые мои товарищи не могли этого сделать. Нас ругали высмеивали. Какие же мол вы хорваты и усташи. Говорили, что тот не усташ, кто не может с улыбкой убить серба, еврея и коммуниста. Чтобы приобщить нас к убийствам нам, юношам, давали вино и ликер. Подводили к нам девушек из числа заключенных, раздевали их догола, говорили, что мы можем взять любую, но после полового акта должны убить ее. Так, некоторые юноши, опьяненные вином и страстью, начали убивать». (49)
Воевали хорваты охотно и когда командование объявило набор добровольцев на Восточный фронт, рассчитывая набрать максимум на 3900 добровольцев, чтобы сформировать полк, на призывные пункты явились 9000 мужчин. Немецкие фронтовики отмечали почти детскую любовь хорватов к различным воинским наградам: «Награды посылали хорватам воздушным путем, даже когда окруженные войска Паулюса умирали от голода. Но не смотря на чрезмерную любовь к побрякушкам, воевали хорваты хорошо». (54) Такие вот сентиментальные убийцы.
Из иностранных оккупантов, вторгшихся на нашу территорию еще стоит отметить финнов, которые в нашей историографии считаются чуть ли не пострадавшим народом. Действительно, поскольку немцы вели активные боевые действия с территории Финляндии, советское командование нанесло массированный удар по финским аэродромам. Ожидаемых ударов советские авианалеты не дали, но именно это позволило финнам объявить себя жертвами советской агрессии. «Финляндия якобы захватила лишь те территории, которые были ей утрачены в ходе советско-финской войны. На самом деле пошли значительно дальше потерянных территорий. В захваченной советской Карелии он создали целую сеть концлагерей, в которые отправили едва ли не все русское население, включая детей». (60)
Любопытно, что даже после того, как Италия, Венгрия и Румыния вышли из союза с Германией и объявили ей войну, многие итальянские, венгерские и румынские части продолжали сражаться на стороне нацистов, а хорваты так вообще прекратили сопротивление даже позже немцев.
Стремление европейской молодежи избавиться от европейской разобщенности народов было использовано немецкой пропагандой в своекорыстных политических целях. Они стали пешками в грандиозной пропагандистской игре под названием «Объединенная Европа против азиатских варваров», которую затеял Геббельс.
Откуда же такая нелюбовь к далеким заснеженным большевикам? Гиммлер, рассуждая о поверженных Германией странах Запада, утверждал: «Их собственные войска были разбиты в 1940 году. Поражение ошеломило их. Достаточно было поговорить с бельгийскими, голландскими и французскими офицерами в те дни. А сейчас поражение забыто, потому что мы дали им новую цель — борьбу Европы с большевизмом». Другой нацистский функционер, Бергер, подхватывал эту мысль: «Признание того факта, что они сражаются за Европу, обеспечит им нравственную цель и почетный статус». (348)
И надо сказать обработка в соответствующем духе огромных масс западноевропейцев нацистским агитаторам вполне удалась. «Шейх спросил их без обиняков: почему это они, бельгийцы, добровольно пошли на Восточный фронт? Они, казалось, были удивлены, что он задал этот вопрос. — Почему мы здесь, — переспросили они, — Ну это же очевидно: чтобы не допустить приближения большевизма к нашей Родине! Разве вся Европа не старается для этого добиться изо всех сил?» (20 июля 1942)
В конце-концов Гиммлер смог сообщить своему фюреру, что «в ваффен-СС служит уже почти 50 тысяч голландцев и все больше фламанцев, французов, датчан, шведов, испанцев и швейцарцев. Это доказывает, какое распространение получила идея об объединенной германской Европе». Фюрер выразил, естественно, по этому поводу большое удовлетворение.
Почему именно СС? Дело в том, что вермахт был армией собственно Германии, поэтому там с юридической точки зрения могли служить только граждане этой страны. А войска СС формально являлись волонтерскими формированиями. Итого в ряды легионов СС вступили, причем в большинстве своем вполне добровольно, 38 000 бельгийцев, 11 300 датчан, 20 000 итальянцев, по одной тысяче испанцев, болгар и финнов, 3 000 албанцев, 5 000 румын, 15 000 сербов, 8 000 французов, 22 000 голландцев. Кроме этого, были сформированы две хорватские и одна венгерская дивизии СС. После войны в советском плену оказалось 464 147 представителей объединенной Европы — это французы, бельгийцы, чехи и многие представители прочих, вроде бы не воевавших с нами наций.
Тем не менее, несмотря на широко декларируемую европейская общность народов, браки между немцами и иностранцами считались нежелательными, и даже дипломаты, имевшие жен иностранного происхождения, должны были уходить со службы. Хотя для жителей северных «нордических» народов делались определенные послабления. Так в Норвегии и Дании почти каждый десятый солдат имел возлюбленную из числа местного населения. После войны только в Норвегии от подобной связи родилось около 9 тыс. детей. А с июля 1942 норвежские и голландские молодые матери, засвидетельствовавшие немецкое отцовство своего ребенка, могли пользовать особыми условиями проживания и обслуживания. Это касалось выплаты денежного пособия, размещения в клиниках и больницах, поиска более привилегированной работы.
Развивалось сотрудничество европейских союзников и других, менее интимных сферах. Например, в немецком Гармиш-Партенкирхен, известного тем, что в нем проходили последние довоенные зимние Олимпийские игры, в феврале 1940 года состоялись соревнования по зимним видам спорта, в которых участвовали страны — сателлиты Германии. И это тоже был прекрасный информационный повод показать народам привлекательное лицо Европы, объединенной под немецким руководством.
Подобной же цели служили не только спортивные соревнования, но и вполне конкретные хозяйственные проекты. В той же Болгарии две деревни были перестроены в качестве образца сельскохозяйственного производства по германским планам. Использовались также информационные мощности стран-сателлитов. В рамках психологической войны они выдавали скоординированные с ведомством Геббельса информационный продукт. В качестве примера можно привести акцию радио Виши, которая 2 июня 1944 года опубликовала обращение фиктивного «Подпольного союза советских офицеров»: «Солдаты и офицеры Красной армии! Граждане СССР! Продолжение войны неизбежно ведет к катастрофе… Наши союзники, англичане и американцы, хотят, чтобы война между Германией и Россией тянулась как можно дольше, чтобы обе стороны ослабели, а силы американцев и англичан оставались нетронутыми… Подпольный союз советских офицеров призывает свергнуть сталинскую тиранию и сформировать новое национальное правительство, которое немедленно подпишет договор с Германией ».
Кроме забот о судьбах объединённой Европы немецкие пропагандисты вели серьезную работу и представителями мусульманского мира. В начале 1943 года Геббельс выпустил предписание «Об обращении с европейскими народами, в котором запретил пропагандистам «прямо или косвенно унижать представителей восточных народов и оскорблять их чувство собственного достоинства»: «Нельзя квалифицировать этих людей — представителей восточных народов, которые надеются на свое освобождение с нашей помощью, как бестий, варваров и т.п., и после этого ожидать, что они будут заинтересованы в победе Германии». Очевидец вспоминал: «Был издан строгий приказ, в котором говорилось, что кавказские народы — наши друзья и что обращаться с ними следует соответствующим образом при любых обстоятельствах, даже в мелочах. Предпринимались и немалые усилия пропагандистского характера для налаживания взаимопонимания и — за малым исключением — с неизменным успехом». (118)
Личный врач Гиммлера Феликс Керстен в своих широко известных мемуарах свидетельствовал и о других методах работы с мусульманскими ополченцами, для чего немцы активно использовали их религиозные чувства: «Мы вступили в контакт с верховным муфтием Иерусалима и нашли с ним общий язык. Набор добровольцев ведет исключительно мусульманское духовенство. Сейчас в каждой роте есть свой Аман, а в каждом полку — свой мулла, священники с офицерским чином. Верховный муфтий лично инспектирует их. Эти визиты оказывали колоссальный эффект, так как борьба с Тито и коммунистами для мусульман стала священной войной. Их войска такие же стойкие, как лучшие немецкие дивизии в начале войны. Свое оружие они считают священным. Его винтовка всегда должна быть рядом с ним, даже когда он на операционном столе». (354)
Немцы уделяли большое значение изучению и пониманию обычаев мусульманских и, в частности, кавказских, народов, налаживанию доверительных отношений с ними: «В полученной нами памятке о поведении при контакте с местными жителями особо подчеркивалась необходимость воздерживаться от выражений похвалы. Если вы скажете кавказцу: «Какие на вас красивые шаровары!» или «Что за чудесный конь!», то владелец шаровар или коня тотчас же подарит вам понравившийся предмет, каким бы он дорогим не был, разумеется, ожидая от вас равноценного подарка. Сначала, читая инструкцию, мы много смеялись, но потом неоднократно вспоминали о ней с искренней благодарностью». (120)
Мусульманские формирования использовались в основном для борьбы с сербскими партизанами. В результате немецкой оккупации погиб каждый пятый серб (около 1,5 миллиона), погиб в боях против немцев и русских охранных отрядов и казаков, либо от рук боснийских мусульман и хорватских фашистов-усташей. Так засевались зубы дракона, взошедшие кровавым урожаем уже в наше время в странах бывшей Югославии.
Кроме общеевропейского альянса народов, возглавляемого Германии всемирное значение Рейха в глазах общественности подчеркивалось и наличием ее, можно сказать, «заокеанских» союзников. Стремясь отвлечь немцев от бедственного положения армий вермахта в России, нацистский пропагандистский аппарат сосредоточился на растущей военной мощи Японии, которая в середине декабря 1941 года довольно успешно включилась в войну против США. Франклин Рузвельт в свом обращении к нации обратил внимание американцев на то, что «Адольф Гитлер никогда не считал господство в Европе самоцелью. Покорение Европы было для него только ступенью к осуществлению агрессивных планов в отношении всех других континентов». И действительно, фюрер мыслил глобально, на много лет вперед — он не ислючал в будущем даже военного столкновения с своим нынешним японским союзником где-нибудь в азиатских степях. Ну а пока все тот же Геббельс дал интервью японским журналистам и в нем от всего народа Германии отдал японцам дань искреннего уважения за их труды по преобразованию Восточной Азии. Победы Японии стали приравнивать к победам Германии, поскольку означали поражение Британии или Америки.

Но вернемся в Восточную Европу. Принимая во внимание трудности, создаваемые партизанской войной и яростным сопротивлением советских войск, можно сказать, что немецкие фронтовые войска и служба тыла на Востоке были бы не в состоянии продолжать борьбу в течение долгого времени, если бы значительная часть населения не работала на немцев и не помогала немецким войскам. Конечно, в первую очередь стоит отметить население прибалтийских республик — Литвы, Латвии, Эстонии, вплоть до того, что литовцы, латыши и эстонцы сами трудолюбиво уничтожили своих евреев. Например, подразделение латвийской вспомогательной полиции, известное как команда Арайса, расстреляло в Латвии около 26 тысяч евреев. Вот характерное свидетельство казней в Рижском гетто: «Несчастную вели за ворота, заставляли копать неглубокую могилу. Затем она становилась на колени, и ей стреляли прямо в затылок. Но часто стреляли прямо над ухом, чтобы оглушенная женщина падала в могилу, карабкалась наверх и вновь становилась на колени». (115) Теперь даже некоторые мои знакомые считают этих подонков борцами за независимость.
На стороне нацистской Германии в общей сложности сражались и до 40 тысяч латышей, из них 20 тысяч в добровольческих формирования войск СС. 10 тысяч латышей немецкое командование отметило Железными крестами первого и второго класса.
Борцы за независимость, такие как 2-й литовский батальон под командой Антанаса Импулявичуса в Минске уничтожил около 9 тысяч советских военнопленных, а в Слуцке — 5 тысяч евреев. Литовская милиция в количестве 335 человек также принимала участие при подавлении восстания в Варшавском гетто и служили охранниками концлагеря Майданек.
По мере укрепления нацистского режима со всеми его строгостями искренняя готовность местного населения помогать в истреблении евреев и большевиков сменяется в прибалтийских республиках разочарованием: «Литцманн рассказал мне, с каким энтузиазмом встречали в Эстонии немецкие войска. Каждый эстонец демонстрировал свою благодарность и приветствовал их как освободителей. Это продолжалось долго, но затем партийное руководство добилось того, что отношение эстонцев изменилось: друзья превратились во врагов… Издаются приказы — и каждый суровей, чем предыдущий. Теперь эстонцы говорят: «Немцы ничуть не лучше русских». (303 -304)
Да и русские бывали разные, те же белоэмигранты. В 1935 году русская эмиграция в Германии насчитывала от 80 до 100 тысяч человек, и, конечно же, многие из них, озлобленные на Советскую власть, были готовы воевать на стороне немцев. Пропаганда настойчиво убеждала их, что немцы всего лишь хотят освободить Россию от большевизма. Я уже упомянул, что в войне на Балканах активное участи принимали и русские части — казачьи и охранные — подчиненные немцам. Нацистские пропагандисты выпускали даже журнал «На казачьем посту», который издавался для всех казаков, воевавших на стороне Германии, и к ноябрю 1944 года вышло 37 номеров этого издания.
Разумеется, об истинных целях нацистов, а именно расчленении великого российского государства там не говорилось. Более того, директива начальника штаба верховного главнокомандования вооруженных сил по вопросам пропаганды в период нападения на Советский Союз от 6 июня 1941 года прямо указывала: «…пропаганда должна вообще способствовать распадению Советского Союза на отдельные государства. Но на первом этапе вести ее по этой линии не следует. Правда, в различных частях страны немецкие органы пропаганды должны пользоваться тем языком, который здесь наиболее употребителен; однако отдельные пропагандистские материалы не должны преждевременно привести население к мысли о нашем намерении расчленить Советский Союз». (194)
Собственно, нацисты так и работали с представителями наиболее многочисленных народов, попавших под их пяту на оккупированных территориях Советского Союза — белорусами и украинцами. Так, чтобы усилить влияние националистических и сепаратистских элементов в Белорусской церкви нацисты привезли на оккупированную территорию белорусских националистов (частично православных) из Польши, Чехословакии, Германии. И с их ведома происходил геноцид белорусского, в результате которого погиб каждый четвертый белорус, — почти 2,5 миллиона человек. Сам же геноцид на белорусской территории осуществлялся в основном в ходе карательных акций немцев, прибалтийских и украинских частей под видом борьбы с партизанами и большевистским подпольем.
Всерьез о борьбе против большевизма говорят сегодня и те, кто утверждает, что украинские националисты на самом деле сражались за независимость Украины, используя в своих интересах и гитлеровскую Германию. Ситуативные союзники Гитлера, помогавшие ему очищать Западную Украину от Советов и евреев, скоре всего не знали о существовании плана «Ост», в котором дословно говорилось следующее: «…б) К вопросу об украинцах. По плану Главного управления имперской безопасности на территорию Сибири должны быть также переселены западные украинцы. При этом предусматривается депортация 65 процентов населения… в) К вопросу о белорусах. Согласно плану предусматривается выселение 75 процентов населения с занимаемой ими территории…» И далее: «К вопросу о чехах. 3,5 миллионов, не предусмотренных для онемечивания, должны быть постепенно удалены с территории империи. Следует подумать о том, чтобы переселить этих чехов в Сибирь, где они растворятся среди сибиряков, и тем самым будут способствовать дальнейшему отделению сибиряков (!) от русского народа». (361)
Оттого, что полуграмотные националисты не знали об истинных намерениях Гитлера по отношению к собственному и другим народам, их вина не становится меньше. Тем более, что местные нацистские правители были куда более откровенны, нежели берлинские небожители. 5 марта 1943 года рейхскомиссар Украины Эрих Кох во всеуслышанье заявил в Киеве: «Мы пришли сюда не для того, чтобы осыпать их (украинцев — авт.) манной небесной. Мы пришли сюда, чтобы заложить основы победы. Мы — раса господ и должны помнить, что последний немецкий труженик в расовом и биологическом отношении представляет в тысячу раз большую ценность, чем местное население». (419) Даже немецкие мемуаристы признавали: «Мы не только не привлекли на нашу сторону миллионы украинцев, которые, безусловно, помогли бы перевесить чашу весов на Востоке в нашу пользу, а ,напротив, сделали все, чтобы оттолкнуть их и разочаровать… Вместо национальной независимости и свободы немцы принесли еще более тяжелое ярмо. Мы стали вести себя как балтийские феодальные бароны, сметенные Октябрьской революцией». (96-97) Так вот, мы должны не забывать, кто усердно помогал этим новоявленным баронам, а памятуя, не простить.
Вообще на украинцев у нацистского руководства были особые планы. Во время оккупации Польши при проведении антипольских акций тамошний губернатор Франк стремился все более активно опираться на украинцев и делал ставку на украинских националистов. Газета «Последние новости» (1940, 26 апреля) в статье «Гитлер и Украина» свидетельствовала: «Украинская национальность объявлена привилегированной на территории, занятой немцами… Весь остаток прежней Малопольши объявлен официально украинской землей… Здесь восстановлен украинский желто-голубой флаг, и все управление передано украинцам. Создана украинская полиция, на которую местное население смотрит, как на «кадры будущей украинской армии». (105) Но при этом Франк не забывал предостерегать что украинцы «хотя и друзья, однако не близки немецкому народу».
Именно на территории оккупированной Польши было сформирован специальный отряд «Нахтигаль» («Соловей»), приданный Первому батальону дивизии «Бранденбург». Формирование «Бранденбург» возникло еще до войны с СССР. «Домашнее войско Канариса» (как его называли в Абвере) в 1940 стал полком, в 1942 — дивизией. Это было войско сформированное как диверсионный отряд, в основном из лиц ненемецкой национальности или лиц, хорошо знавших язык и обычаи страны, против которой готовилась агрессия. 1-й батальон был предназначен для «Восточного театра военных действий», 2-й (эльзасцы, бельгийцы, французы и голландцы) — «работа» на Западе, 3-й — проводил операции в Юго-Восточной Европе.
Позже из «Нахтигаля» и «Роланда» нацисты сформировали 201 батальон, на кровавом счету которого, кроме десятков белорусских хуторов и деревень, волынское село Кортелисы, где было расстреляно 2800 жителей.
Надо сказать, что Советская власть, утвердившаяся в западной Украине и Белоруссии, многое сделал для того, чтобы зерна недовольства проросли и дали обильный урожай массового сотрудничества с немецкой оккупационной администрацией. После объединения этих земель с БССР и УССР атмосфера в Западной Белоруссии и Западной Украине стала меняться к худшему. Связано это было с решением Сталина провести ускоренную советизацию новых территорий. Началось раскулачивание, насильственная коллективизация, ликвидация частных предприятий и кустарных мастерских.
Особенно ударило по местному населению то, что рубль приравняли к польскому злотому, который в действительности котировался куда дороже. Цены на многие товары в Советском Союзе были гораздо выше, чем в Западных областях. Скажем, наручные часы во Львове стоили 300-400 рублей, а во Львове 30 злотых. Аналогичный разрыв был и на другие предметы. В итоге буквально за несколько недель опустели полки в промтоварных магазинах . Наши офицеры и работники различных советских ведомств скупали все, что в Москве являлось дефицитом. Цены на все, включая продовольствие, подскочили до небес, а заработная плата у местного населения все еще оставалась прежней и выплачивалась в злотых.
Все это естественно вызвало протесты. Вспыхнули студенческие демонстрации. Недовольство носило главным образом экономический характер. Но наши органы, возглавляемые бериевским сатрапом генералом Серовым, объявляли эти протесты контрреволюционными, антисоветскими вылазками. Начались аресты, жестокие расправы с участниками демонстраций, депортации, что еще больше обострило ситуацию. Стало обычным, что наши органы госбезопасности занимали в освобожденных районах помещения бывшей жандармерии, что многим украинцам и белорусам, ненавидевшим секретную службу панской Польши, представлялось особенно зловещим. (331 -332)
В результате, после вторжения немецкие солдаты были даже слегка удивлены тем горячим приемом, который оказывали им местные жители: «Как только местные жители заметили, что я стараюсь установить с ними контакт, сотни мужчин и женщин обступили меня. Интеллигентного вида юноша ухватил меня за рукав: «На протяжении многих лет мы, украинцы, страдаем и умираем, — сказал он. — Теперь мы можем расквитаться. От вас немцев, нам ничего не нужно, мы же готовы на все. Дайте нам только винтовки и боеприпасы». Волнуясь, юноша произнес последние слова по-украински, и толпа мгновенно дружно подхватила: «Пушек! Пушек!». (29)
В глазах местного населения Советская власть неразрывно ассоциировалась с еврейскими элементами, а потому, наряду с традиционным народными предубеждениями, публичные проявления антисемитизма стали просто демонстративными. Осенью 1941 года в сообщении оперативной команды СС об уничтожении 229 евреев в г. Хмельник докладывалось также о том, что «население города с таким энтузиазмом восприняло весть об избавлении от них, что отслужило благодарственный молебен». Полагаю, что именно подобные изъявления искренней радости со стороны местного населения дали возможность одному из рейхскомиссаров утверждать в своем отчете за 1942 г., что «пространство „Украина» никогда за последнюю тысячу лет не управлялось так справедливо, великодушно и современно, как при великогерманском национал-социалистическом руководстве».
Какие же еще примеры великодушия можно припомнить? Ну например в интеллектуальной столице Галичины Львове, который был занят германскими войсками 30 июня 1941 г., уже 1 июля тысячи проживавших в городе евреев были согнаны украинцами в немецкой форме во двор тюрьмы во двор тюрьмы и почти все там расстреляны. Митрополит Андрей Шептицкий вспоминал, что на исповеди один молодой человек признался ему, что «однажды во Львове он лично убил 75 человек». (317)
Немецкий очевидец трагических событий — директор строительной фирмы на Украине Герман Грабе — 5 октября 1942 года в украинском городе Дубно стал свидетелем того, как солдаты при содействии украинских полицаев устроили массовую казнь пяти тысяч евреев: «Без криков и плача люди раздевались, собирались семьями, целовали друга друга, прощаясь… Какая-то старая женщина с белыми как снег волосами держала на руках годовалого ребенка, развлекая и веселя его. Ребенок что-то лепетал от удовольствия. Родители со слезами на глазах смотрели на своих детей. Отец мальчика лет 10 держал его за руку и что-то тихо говорил. Мальчик изо всех сил старался не заплакать. Отец показывал на небо, глади его по головке и, казалось, что-то ему объяснял… Я хорошо помню одну девушку, тоненькую, черноволосую. Проходя мимо меня, она сказала: «Мне двадцать три года». Я обошел вокруг насыпи и увидел перед собой огромную могилу. Люди плотно лежали друг на друге рядами. Видны были только головы. Почти у всех кровь стекала из головы на плечи. Некоторые еще шевелились. Котлован был заполнен примерно на две трети…» (447)
По ходу военных действий озлобление сторон только нарастало. В 1943 году, в результате наступления советских войск значительная часть украинского духовенства, поддержавшего оккупационный режим («украинская автокефальная» церковь), эвакуировалась в западную часть республики, где развернулась отрытая межцерковная борьба. Причем бандеровцы развернули кампанию террора против прорусски настроенных священников. 7 мая 1943 года украинскими националистами был убит митрополит Алексий, а августе захвачен и повешен в лесу епископ Владимиро-Волынский Мануил. В течение лета 1943 года только на Волыни были убиты 27 священников. В некоторых случаях убивали и членов их семей. (451)
О серьезнейших проблемах, с которыми сталкивались советские войска на территории Западной Украины, свидетельствует и военный дневник корреспондента «Правды»: «Вчера долго разговаривал с Коробовым (коллега автора дневника.). Он вернулся из партизанского отряда Ковпака. Рассказывает про украинских националистов: «Сначала лизали жопу немцам. Потом увидели, что никакой самостийной Украины немцы им не дадут. Обиделись. Ушли в полуподполье. Так как гнилы по натуре, то просто страдают без предательства, и чуть что узнают — продают немцам. Но играют в оппозицию. Вот мерзкие бляди!» (128) Или другая запись из того же источника: «7 апреля 1944. Пеккерман недавно летал в Ровенскую область. Рассказывает, что там шайки по 1000 -1500 человек. Пришлось выделить войска на охрану коммуникаций. Борьба с ними ведется и мечом и разложением. Блядское население кое-где поддерживает бандитов. Сейчас там проводится призыв. В одном селе надо было призвать 250 человек. 30 пришли сами, 220 привезли с автоматчиками. Вот гады!» (297)
Выразительный язык военных дневников используется их автором не только по отношению к украинскими националистам: «20 декабря 1944. Поляки блядуют вовсю. Стреляют из-за угла. Банды. Нападают на небольшие гарнизоны. Если пьяный пойдет ночью — укокошат наверняка. Оглушают (стрелять — переполох) и утаскивают добивать». (365)
Летом 1944 года боевики Армии Крайовой вырезали в городе Минске-Мазовецком наш госпиталь, убив 200 раненых и весь персонал (а в госпиталях он был по большей частью женским). Прочему бы вечно скорбящим о своей нелегкой судьбе полякам не снять высокохудожественный фильм об их очередном национальном подвиге — убийстве беззащитных медсестер.
Мы освободили Польшу — самую пострадавшую, если не считать нас, оккупированную нацистами страну. И что же? Оказалось, что у нас вместе с немцами в плену в 1947 году сидело 60 280 поляков, воевавших против нас. Выяснилось, что вместе с напавшими на нас немцами мы взяли в плен 10 173 еврея в немецких мундирах, так называемых «мишлинге». Сведения о захваченных и в плен французах, бельгийцах и прочих уже приводились. Вплоть до того, что в составе дивизии «Нордланд», оборонявшей Берлин, числились и несколько десятков человек из английских добровольцев. Прибавьте к этому прочих официальных союзников нацистской Германии и коллаборационистов всех мастей, и мы получим удивительную картину многонационального нашествия, связанного единой целью захватить территории к востоку от традиционной Европы, спаянного общей пропагандистской риторикой и воинским командованием.
Воистину, Великая Отечественная война была борьбой против общеевропейского крестового похода. Чтобы сплотить такую массу людей в едином порыве требовалась серьезнейшая подготовка и грандиозные усилия. Практическому использованию нацистской пропаганды для достижения этой цели, когда на чашу весов был брошен весь накопленный ею за долгие годы опыт обмана, муштры и дьявольской изобретательности, будет посвящен заключительный раздел нашей книги.

Источник

VN:F [1.9.22_1171]
Рейтинг: 0.0/10 (0 votes cast)
VN:F [1.9.22_1171]
Рейтинг: +1 (from 1 vote)
  1. Пока что нет комментариев.
  1. Пока что нет уведомлений.


:D :-) :( :o :mrgreen: 8O :? 8) :lol: :x :P :oops: :cry: :evil: :twisted: :roll: :wink: :!: :?: :idea: :arrow: :|